Мюллер так крепко сжал трубку, что у него побелели костяшки пальцев. Все тот же хладнокровный, наглый, требовательный женский голос! Черт бы побрал этого идиота Рейндерса! Он провалил все дело.
— Кое-кто из моих друзей уже хотел немедленно дать видеозаписи ход — отправить ее президенту, вашим коллегам по кабинету, другим заинтересованным лицам.
Мюллер содрогнулся, представив себе ликование своих врагов и ненависть бывших союзников, едва только они увидят эти порнографические кадры. Он облизнул пересохшие губы.
— Вам повезло, господин Мюллер. — Ее сарказм больно кольнул его. — Я уговорила их дать вам еще один, последний шанс.
В нем снова затеплилась надежда. Эти дураки хотят дать ему возможность окончательно расправиться с ними! Пододвинув к себе схему улиц города, он взял в руку карандаш.
— Где?
Как и сам голос, указания женщины были четкими, ясными и детально разработанными. Мюллер нахмурился над записями, которые он набросал под ее диктовку. Кто бы ни были эти люди, они явно усвоили урок прошлой ночи. На этот раз провести операцию будет куда сложнее. Он прочистил горло.
— А как насчет кассеты? Когда я получу копию, которая, как вы уверяете, у вас есть?
— Пленку вы получите, когда мы удостоверимся, что вы передали нам настоящие документы. Не раньше.
Мюллер скривился.
— А как я узнаю, что вам можно верить?
На этот раз женщина не трудилась скрыть свое презрение и ненависть.
— А вы этого не узнаете, meneer, только и всего. — Ее голос зазвучал тверже. — Но не рассчитывайте снова нас провести, господин любитель мальчиков. Третьего шанса спасти свою шкуру вам никто не даст.
В трубке раздались частые гудки.
ВОКЗАЛ ЙОХАННЕСБУРГАПлатформы йоханнесбургского вокзала были заполнены морем взбудораженных черных и белых лиц.
Несмотря на репрессии правительства Форстера, на перегруженном общественном транспорте, по крайней мере в часы «пик», законы строгого апартеида оказались неприменимы. Десятки тысяч чернокожих продавцов, уборщиков улиц, фабричных рабочих, возвращающихся из Йоханнесбурга в свои лачуги в Соуэто, перемешивались с толпами белых служащих и усталых домохозяек, устремляющихся домой, в богатые северные пригороды. В эти вечерние часы на вокзале не хватало места всем потенциальным пассажирам, и он превращался в галдящий, пропахший потом, битком набитый сумасшедший дом.
В этой толчее подразделения солдат и полиции, призванные следить за порядком, могли пресечь лишь очевидные преступления и наиболее вопиющие случаи нарушения общественного порядка. И уж во всяком случае, они не были обучены или экипированы для выполнения секретных операций.
Иными словами, мрачно думал Эрик Мюллер, наблюдая за происходящим из окна кабинета начальника вокзала, спецвойска тут не помогут. Он снова поправил жалюзи, открыв их чуть пошире, чтобы иметь лучший обзор.
Вид снующей внизу толпы вызвал на его узком лице недовольную гримасу. Тяжело придется шести его агентам, расставленным по краям этой толчеи. Он взял висящий на шее бинокль и поднес его к глазам, наведя на урну возле центральной колонны.
Бумаги все еще лежали на месте, заткнутые между урной и колонной. Они были стянуты тонкой резинкой. На этом настояла звонившая ему сучка — опасаясь взрывных устройств или аппаратуры слежения.
Внезапно поток черных рабочих с дневной смены устремился к прибывающему поезду, полностью закрыв ему обзор. Мюллер выругался. Опустив бинокль, он нетерпеливо ждал, пока толпа схлынет.
Когда он снова поднял глаза, бумаг на месте не было. На мгновение Мюллер оцепенел. Потом он резко повернулся, рассматривая группу черных рабочих, которые только что миновали условленное место. Они прошли уже на несколько метров вперед, проталкиваясь сквозь толпу в отчаянной попытке сесть на ближайшую электричку. Мюллер снова выругался. У каждого негра в руках были судки с едой или сумка с покупками — идеальная вещь, чтобы спрятать документы. Он видел, как они смешались с толпой белых пассажиров, движущихся в противоположном направлении.
Опустив бинокль, Мюллер взялся за висящую на поясе рацию.
— Капитан, прикажите своим людям остановить этих черномазых, которые штурмуют поезд на второй платформе! Задержите их и обыщите. Один из них имеет при себе секретные бумаги особой государственной важности!
Воздух прорезали пронзительные свистки, и раздался грохот сапог, бегущих по бетонной платформе. Взвод вооруженных солдат разделил толпу, развернувшись вдоль перрона. В считанные секунды заняв свои места, они с профессиональным проворством стали обыскивать мужчин и женщин, тыча дулами автоматов в сумки и свертки с едой.