Мюллер горестно усмехнулся. Большинство африканеров и других белых южноафриканцев простили бы своим самозваным лидерам любую жестокость в отношении черных, цветных или индийцев. Однако предательство и обман белых соплеменников едва ли будут восприняты с такою же снисходительностью.
Отодвинув в сторону рапорт полицейского управления, он принялся рыться в ящиках стола. Надвигающийся на ЮАР кризис его мало заботит, зато собственная судьба — волнует, да еще как. Когда американское телевидение начнет транслировать свой сюжет, лучше ему быть за тысячи миль отсюда.
Мюллер разложил на столе множество поддельных кредитных карточек, паспортов и дорожных чеков — их было столько, что хватило бы на три легенды, которые могут ему понадобиться, чтобы исчезнуть раз и навсегда. Нет смысла тянуть. Первая же новость о документах, которые он передал американцам, разнесется по всему свету как лесной пожар.
Он встал, взял пиджак, набил бумагами портфель и быстро вышел в приемную.
Рыжеволосая Айрин Руссув с удивлением оторвалась от диктофона.
Мюллер приподнял свой портфель.
— Остаток дня меня не будет, мисс Руссув. Есть кое-какие неотложные дела. Позвоните в гараж, чтобы приготовили мою машину.
Он повернулся и направился к двери, не дожидаясь ответа. Если поторопиться, то можно поспеть на дневной рейс в Лондон. Тогда к рассвету завтрашнего дня, он уже растворится в одном из многолюдных европейских городов.
Погруженный в свои мысли, он не заметил, как секретарша неохотно и неуверенно протянула руку к телефону.
Мюллер спускался в гараж министерства, перепрыгивая через две ступеньки. У него как гора с плеч свалилась. Лучше быть богатым изгнанником в Европе, чем лежать в безымянной могиле в ЮАР.
Когда он вошел в небольшой подземный гараж, которым пользовались высокопоставленные чиновники министерства, на губах его уже играла улыбка.
Но эта улыбка моментально улетучилась при виде четверых человек возле его «ягуара». Заместитель министра правопорядка Мариус ван дер Хейден и еще трое мужчин, быстро смерившие его угрюмыми, оценивающими глазами.
— Куда-нибудь едете, Эрик? — Ван дер Хейден кивнул на пухлый портфель.
Нет, ничего страшного. Мюллер облизнул внезапно пересохшие губы.
— Да просто взял кое-какую работу на дом. Вы позволите? — он сделал шаг к машине.
По едва заметному знаку ван дер Хейдена двое угрюмых мужчин вышли вперед, преградив ему путь. Третий продолжал стоять рядом с боссом.
Ван дер Хейден покачал головой.
— Очень сожалею, но, боюсь, пока не могу вас отпустить, Эрик. — Он неприятно улыбнулся. — Есть небольшое дело, которое президент просил меня… ну, скажем, обсудить с вами.
Мюллер почувствовал, как у него задрожали руки, и убрал их за спину.
— Да?
Ван дер Хейден медленно кивнул, улыбка на его лице превратилась в оскал.
— Кажется, это касается видеокассеты, Эрик. Той, на которой записаны вы и какой-то черный мальчик.
Они все знают! Эти подлые американцы наврали! В конце концов они его продали. Живот Мюллера свело судорогой, и он с трудом сглотнул. О Господи. Им все известно.
Ноги у него подкосились, и он повалился вперед, в оцепенении наблюдая, как из его портфель высыпается на бетонный пол кипа поддельных документов и дорожных чеков. Агенты ван дер Хейдена сгребли его под руки и рывком поставили на ноги.
Ван дер Хейден взглянул на многочисленные паспорта и деньги, а потом поднял глаза на объятое ужасом лицо Мюллера.
— Так-так, Эрик. Работа у вас не менее странная, чем ваши сексуальные привычки. Кто-нибудь мог бы подумать, что вы собрались покинуть нашу любимую родину. — Улыбка на его лице сменилась гримасой отвращения. — Заберите эту грязную свинью, любителя мальчиков. Мне надо задать ему несколько вопросов в приватной обстановке.
Нет! Мюллер почувствовал, что у него кровь стынет в жилах. Он точно знал, что имеет в виду ван дер Хейден. Пытка. Бесконечная пытка, от которой сходят с ума. У него опять подогнулись колени. Одно дело причинять боль, и совсем другое — ее испытывать! Боже, прошу Тебя, впервые за несколько десятилетий обратился он к Небу, подари мне пулю в затылок. Что угодно, только не ЭТО.