Он опять посмотрел на телеэкран. Форстер продолжал говорить, тщательно подбирая нужные слова спокойным, бесстрастным тоном, который совершенно не вязался с его яростным и агрессивным выступлением. Теперь он несколько понизил голос.
«Что ж, мы ответим им, этим узколобым иностранцам. Никто не стремится к борьбе. И никакая борьба не дается легко и красиво. Но наша сегодняшняя борьба необходима. Мы сражаемся за само существование нашего общества, нашего народа. И не уступим. Не сдадимся. Мы не отдадим наш суверенитет и будем сражаться до тех пор, пока существует хоть один враг, хоть один коммунист, хоть один черный мятежник, угрожающий нашим женам и детям».
Форстер сделал паузу и какое-то мгновение мрачно смотрел прямо в камеру.
«Многие из вас слышали раздающиеся из-за рубежа обвинения, будто я и мое правительство захватили власть незаконно. — Он презрительно фыркнул. — Незаконно! Что это значит? Что это вообще может значить, если принимать во внимание те условия, в которых находилась наша любимая родина, когда я пришел к власти?»
Иэн выпрямился, совершенно шокированный всем услышанным. Его охватили сомнения, правильно ли он понял слова Форстера. Но следующая фраза все расставила по своим местам.
«Очень хорошо. Я признаю, что для разрешения опасной политической ситуации мы прибегли к чрезвычайным мерам. Курс, которым следовала предыдущая администрация, мог привести ЮАР к полному краху».
Форстер воздел тяжелые, огрубелые руки вверх, словно взывая к Господу за поддержкой.
«Я и мои товарищи действовали как патриоты, в целях создания стабильного, трезво мыслящего правительства. Да, нам пришлось выйти за рамки обычных конституционных мер. Но мы руководствовались интересами нации.
Наши усилия еще не закончены, и они не кончатся до тех пор, пока мы не сможем гарантировать каждому лояльному гражданину ЮАР безопасное и процветающее общество. Для этой цели мы не пожалеем сил. — Форстер сердито посмотрел в камеру. — И кто не с нами — тот против нас».
Он понизил голос.
«И наконец я обращаюсь к Соединенным Штатам и другим невеждам, которые собираются учить нас, как нам жить и что думать: не лезьте в наши дела, оставьте нас в покое — пока не научитесь принимать нас такими, какие мы есть. Если бы мы позволили себе в адрес ваших правительств хотя бы десятую долю той лжи, какую вы вылили на нас, ваши дипломаты уже визжали бы от возмущения. Что ж, мы не визжим, мы действуем. И ваши послы могут оставаться дома до тех пор, пока вы не захотите говорить с нами на языке разума и позволить нам самим решать свои дела».
Улыбка на лице Форстера приобрела самодовольное выражение, становясь все больше похожей на злобный оскал.
«Запомните, мы нужны вам больше, чем вы нам. Вам нужно наше золото, наши алмазы и все ценные металлы, которые питают вашу промышленность. Более того, мы нужны вам, чтобы продемонстрировать то, чего никогда не сможет достичь ни одно черное государство, — стабильный и процветающий оплот цивилизации на Африканском континенте».
Камера сфокусировалась на его суровом, непримиримом лице и замерла в этом положении. Затем экран погас, и на нем снова появилось изображение главной студии телевидения ЮАР. Даже ведущие, кандидатуры которых были одобрены правительством, были, казалось, потрясены тем, что они только что услышали.
Иэн протянул руку и выключил телевизор. Чтобы осмыслить все это, нужен покой и тишина. Форстер даже не дал себе труда опровергнуть факт своей причастности к трагедии «Голубого экспресса». Вместо этого он практически бросил перчатку — бросил вызов всякому, кто осмелится эту перчатку поднять.
Вопрос был в том, найдется ли такой смельчак?
2 НОЯБРЯ, ДУРБАН, ЮАРС воздуха Дурбан теперь производил впечатление города контрастов, в котором сплелись красоты природы, оживленная торговая жизнь и кровавое насилие.
На северо-востоке над ярко-синими волнами бескрайнего Индийского океана сверкало солнце. Длинные пенные валы катились на берег и ударялись в острые серые прибрежные камни либо с тихим шепотом набегали на песчаные пляжи. Ближе к центру города в глубоководном порту Дурбана, крупнейшем на юге Африки, сгрудились десятки кораблей. Танкеры с нефтью, контейнеровозы, вместительные рудовозы, проржавелые грузовые суда — все ожидали своей очереди, выстроившись вдоль причала в ожидании разгрузки.