— Но…
— Ничем не могу помочь. — Помощник встал перед дверью, заслонив проход.
Бормоча что-то себе под нос, офицер отступил.
Как и их начальство, низшие чины в правительстве ЮАР постигали искусство игнорировать неприятную действительность.
11 НОЯБРЯ, ШТАБ 16-ГО ПЕХОТНОГО БАТАЛЬОНА, ЗАМОК ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ, КЕЙПТАУН, ЮАРКрасные кирпичные стены, бастионы и булыжные мостовые Замка Доброй Надежды напоминали о его более чем трехвековой истории. Пятна алых, розовых, белых и желтых цветов, изумрудно-зеленые лужайки и музеи, полные бесценных полотен, капского серебра и нежного азиатского фарфора, делали старую крепость красивейшим уголком и сокровищницей культуры. В то же время великое множество бронемашин, солдаты в форме и обложенные мешками с песком огневые точки говорили о том, что сейчас эта крепость превратилась в опорный пункт вооруженных сил разваливающейся на части Южно-Африканской Республики конца двадцатого века.
Обычно вид ухоженных газонов замка производил на майора Криса Тейлора успокаивающее впечатление. От них веяло постоянством и порядком, которых сейчас так не хватало на растревоженных улицах Кейптауна.
Но только не сегодня.
Сегодня он ненавидел эти холодные крепостные стены, ненавидел свою работу, а больше всего — своего нового командира, полковника Юргена Рейца. Охваченный этим тяжким чувством, он промчался по длинному коридору к своему кабинету, с трудом сдерживая бушевавшую в нем ярость.
Он только что вышел от Рейца, получив новый набор указаний, еще более абсурдных, чем прежние.
Тейлор был плотный, крепкий мужчина, чуть ниже среднего роста, с песочными волосами и длинным лицом. Хотя его призвали из резерва и ему уже было под пятьдесят, он сохранял хорошую форму. Долгие годы работы на семейном винограднике и плантациях фруктовых деревьев сделали свое дело.
На ходу он крутил шеей из стороны в сторону, пытаясь размять мышцы, которые свело от нервного напряжения. Успокойся, говорил он себе, не давай этому африканеру себя достать.
Каждая встреча с Рейцем вызывала у него раздражение. Подразделение Тейлора, набранное в августе из состава резервистов, было направлено в Кейптаун для подавления массовых беспорядков, а ранее расквартированный здесь батальон регулярных войск был переброшен на север, в Намибию.
Работа была не из легких. Идиотская политика правительства настолько взбудоражила население, что меньше чем за месяц новобранец становился ветераном. День за днем они патрулировали неспокойные районы, такие, как Кейптаунский университет, либо привлекались к подавлению волнений в черных тауншипах. Но беспорядки все нарастали, а политики в Претории норовили возложить вину на чужие плечи.
Министр обороны избрал козлом отпущения бывшего командира батальона полковника Фергюсона.
При воспоминании о нем Тейлор помрачнел. Две недели назад на место Фергюсона прислали это африканерское ничтожество Рейца, который заявил, что получил назначение в 16-й батальон благодаря «особому опыту в вопросах государственной безопасности».
С самого начала он был невыносим, не столько из-за своих дурацких приказов, сколько из-за отношения к происходящему. Зная английский, он говорил исключительно на африкаанс, в то время как большинство личного состава 16-го батальона были английского происхождения. Любую директиву Претории он воспринимал как Евангелие и требовал ее «энергичного исполнения», по его собственному выражению. Но что надлежит делать солдату, когда приказ предписывает «не допускать подрывных сборищ»? Спросите разъяснений у Рейца — и он откусит вам голову.
А такие разъяснения были как воздух нужны и солдатам, и офицерам батальона. Когда они только прибыли сюда, их бросили на поддержание порядка в черных и цветных кварталах. Но теперь их стали все чаще и чаще направлять в белые пригороды и центральные районы города, дабы совладать с неуклонно нарастающей волной антиправительственных выступлений, митингов и других инцидентов «антигосударственной» пропаганды — как правило, под этим подразумевалась порча проправительственных пропагандистских плакатов и прочие мелкие проявления гражданского неповиновения. Солдатам такая служба была не по душе. Им не особенно нравилось применять дубинки даже против безоружных черных и цветных, что же касается своих белых сограждан, то аналогичная практика вызывала у них отвращение.
За последние несколько дней ситуация особенно накалилась. Сначала — слишком правдоподобные сообщения о причастности Форстера к убийству Фредерика Хейманса. Затем — внезапный поголовный арест городского совета, в результате чего в Кейптауне в одночасье был введен военно-полицейский режим. От своих солдат и младших офицеров Тейлор все чаще слышал негодующий ропот, и он был с ними полностью солидарен. Если Карл Форстер и вправду узурпировал власть, допустив убийство Хейманса и его кабинета, то его правление неконституционно. Тогда приказы, которые они выполняют, абсолютно незаконны. Но что они могут изменить?