Тейлор уклонился от напрашивавшегося ответа.
Рейц и слышать не хотел никаких рассуждений о легитимности правительства Форстера или настроениях солдат. Это был тревожный симптом. Тейлор не был особо близок со своим предыдущим шефом, но для заместителя командира было важно по крайней мере понимать намерения начальства. Он помнил долгие разговоры с Фергюсоном, обмен мнениями, обсуждение состояния дел в батальоне — это были вполне нормальные служебные взаимоотношения, основанные на обоюдном уважении.
С Рейцем все было по-другому. Африканер либо обращался с ним как с каким-то недоумком, либо как с врагом. Редко когда он говорил что-либо хорошее в адрес батальона и солдат. Нет, это было ниже его командирского достоинства — он предпочитал громогласно отдавать команды. Между ними установились отношения активной взаимной неприязни.
Итак, Тейлор промчался по коридору, возмущенный глупостью своего командира, правительства и их последних приказов. Комендантский час для всех. И даже для служб экстренной помощи? Никаких сборищ. Но двоих, идущих вместе по улице, нельзя считать нарушителями закона. Такой приказ был безумным и абсолютно невыполнимым.
Он резко остановился в холле, вызывая любопытные взоры проходящих мимо офицеров. Так дальше работать нельзя. Пусть он всего лишь офицер запаса, но он все же профессионал, офицер с десятилетним опытом воинской службы и с отличным послужным списком, и он не позволит запугивать себя начальственными окриками…
Тейлор развернулся и прошествовал назад через коридор, к кабинету полковника. Он постучал, не обращая внимания на бледного, раскормленного адъютанта, который сначала удивленно уставился на него, а затем принял мудрое решение сосредоточиться на перепечатке какой-то бумаги.
Услышав резкое: «Kom», — он вошел, мысленно проговаривая те фразы на африкаанс, которые он скорее всего услышит в ответ на свое заявление. Возможно, это было нелепо, но иногда ему казалось, что Рейц намеренно говорит слишком быстро, чтобы затруднить понимание своих слов.
Войдя в кабинет, Тейлор раскрыл было рот, но увидел, что Рейц говорит по телефону. При виде его полковник нахмурился, но жестом предложил ему пройти, продолжая одновременно кричать в трубку.
— Меня не касается, что они делают, капитан! Они нарушают закон. Разгоните их и поскорее. Возлагаю ответственность на вас лично!
Швырнув трубку, Рейц посмотрел на Тейлора.
— Капитан Хастингс выпустил ситуацию на стадионе «Грин-Пойнт» из-под контроля. Там зреет еще один коммунистический заговор, в этом нет сомнения.
Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, африканер широкими шагами направился к двери, на ходу хватаясь за кобуру и сдергивая с крючка фуражку. Тейлор машинально следовал за ним.
В приемной Рейц резко остановился, чтобы пролаять указания толстому капралу, испуганно оторвавшемуся от своей машинки.
— Найдите капитана Клуфа и велите ему немедленно прибыть со своей ротой на стадион. Когда явится, пусть доложит мне.
— Есть, господин полковник! — Адъютант торопливо схватил телефонную трубку. В присутствии полковника Рейца надлежало демонстрировать служебное рвение.
Рейц обратился к Тейлору:
— Значит, еще один мой офицер выкинул фортель. Вы поедете со мной, майор!
Личный «лендровер» полковника стоял у главных ворот замка. На длинной, тонкой антенне развевался командирский флаг. Рейц быстро сел за руль, а Тейлор запрыгнул на соседнее сиденье, зная, что африканер не станет его дожидаться. Внутри у него все кипело.
Рейц продолжил свою лекцию.
— Я хочу, чтобы вы посмотрели, как я расправлюсь с этим бунтом. Я уже две недели пытаюсь втолковать вам и другим офицерам батальона, как надо действовать. Если вы не можете или не хотите этого понять, то здесь не моя вина, тем не менее я буду продолжать свои усилия, пока не найду того, кто имеет представление о воинской дисциплине и долге. Если бы мои приказы исполнялись более энергично и без лишних рассуждений, в этом городе уже давно воцарился бы мир.