К несчастью, это было утомительным и нескорым делом. На солдатах было тяжелое снаряжение, и поэтому за каждую вылазку им удавалось задержать лишь небольшую горстку людей. Большая же часть демонстрантов сумела отойти и перегруппироваться — правда, получив затем новую порцию слезоточивого газа. Это был заколдованный крут, и конца ему было не видно.
— А что сам стадион? — спросил Рейц. Хастингс покачал головой.
— Я не хотел применять слезоточивый газ внутри стадиона, потому что это создало бы панику и многих бы передавили. Мы использовали громкоговорители, чтобы убедить их разойтись — в противном случае они будут арестованы.
— Значит, вы ждете, когда они соизволят разойтись? — Голос Рейца был полон сарказма. — Ваша забота об этих хулиганах трогательна, но неуместна. Эти люди нарушают закон и должны получить по заслугам. Теперь слушайте меня внимательно, капитан! Я не позволю ни вам, — Рейц повысил голос, — ни кому-то еще нянчиться с бунтовщиками. — Он ткнул в карту. — Прикажите своим гранатометчикам немедленно открыть огонь по стадиону. Остальных людей поставьте в оцепление. Когда газ будет пущен, начнете очищать стадион с этой стороны. Арестуйте каждого, кто находится на стадионе, а если побегут — стреляйте!
Хастингс, потрясенный, уставился на Рейца, но поспешил скрыть свои эмоции. Тейлор заметил, как капитан украдкой взглянул на него. Сам Тейлор тоже старался не выдать своих чувств, скрывая их под маской бесстрастия.
Рейц в первый раз улыбнулся.
— Вы сами увидите, господа, какими сговорчивыми станут эти хулиганы всего после нескольких пуль.
На мгновение Тейлор подумал, не отменить ли этот кровожадный приказ — стрелять без предупреждения. Но тут же отмел эту мысль. Даже в лучшие времена поддержание порядка в ЮАР осуществлялось жестокими методами. И Рейц пока что является их командиром.
Это не означало, что все происходящее Тейлору нравилось. Он помнил, что полковник Фергюсон никогда не считал необходимым стрелять в безоружных людей. Он напрягся.
Улыбка с лица Рейца исчезла, и он оглядел группу офицеров.
— Ну?
Побуждаемые этим взглядом к действию, лейтенанты и сержанты первой роты побежали выполнять приказания, которые поспешно отдавал капитан Хастингс.
Полковник повернулся к командиру третьей роты, с готовностью ожидавшему дальнейших распоряжений командира.
— Клуф, отправляйтесь со своими людьми в дальнюю часть стадиона и вычистите оттуда этот коммунистический сброд. Тех, кто останется на месте, арестуйте, а кто побежит — стреляйте.
Отдав честь, молодой офицер повернулся и побежал к своему БТР. До Тейлора донесся его пронзительный голос, отдающий команды.
Рейц приблизился к Тейлору. Его голос смягчился, в нем слышалось удовлетворение.
— Ну вот, майор, это я и называю энергичным исполнением приказа. — Он посмотрел на часы. — Думаю, через час с небольшим, этот небольшой банкет будет завершен. — Его голос стал жестче. — Когда вернемся в штаб, подготовьте бумаги на Хастингса для передачи дела в трибунал. Мало того, что он недостаточно компетентен, он еще и явно симпатизирует этим бунтовщикам.
Тейлор остолбенел. При виде выражения его лица Рейц нахмурился.
— Я не потерплю под своим началом никого, кто питает нежность к этим людям. Наш президент совершенно ясно дал понять, что для поддержания законности и порядка мы должны прибегать к самым жестким мерам.
Тейлор мягко возразил:
— Президент также признал, что захватил власть незаконным путем.
— Хватит, майор! — заорал Рейц, снова выходя из себя. — Я не намерен выслушивать ваши личные соображения о законности наших властей, равно как и моих приказов. Я взял вас сюда, чтобы научить вас делать свою работу. Так что ведите себя поскромнее. Ничего, под трибуналом вы быстро присмиреете.
До Тейлора доносились команды Клуфа, он повернулся и увидел три взвода третьей роты, выстроившихся в гигантский клин. Держа винтовки наготове, они пустились бегом к дальнему углу овального стадиона.
К Тейлору подбежал и отдал честь запыхавшийся капрал.
— Сэр, капитан Хастингс докладывает, что его люди заняли исходные позиции и готовы применить слезоточивый газ.
Тейлор хотел было что-то сказать, но его опередил Рейц.
— Ну, и что он ждет от нас? Чего он медлит? Велите этому безмозглому неумехе открыть огонь. Пора действовать.
О Господи. Этот негодяй африканер еще позволяет себе оскорблять офицеров перед младшими по званию. Тейлор почувствовал, как к нему возвращается гнев, пересиливающий страх, которого нагнал на него полковник угрозами отдать под трибунал.