Впервые после окончания холодной войны стратегические интересы Советского Союза опять были направлены против демократических стран Запада.
Николсон попробовал прибегнуть к другим аргументам.
— Тогда почему не ввести блокаду Кубы? Отсечь для Кастро всякую возможность кормить армию — и войне конец.
— По той простой причине, что его армия снабжается не с Кубы. Как вам должно быть хорошо известно, господин директор. — В первый раз за это утро Форрестер не стал скрывать своего раздражения. — Я надеюсь, вы не предлагаете нам взамен более масштабной войны с Советами — в открытом море?
Николсон счел за благо промолчать.
— В любом случае, даже если мы вынудим кубинцев вывести войска, нам по-прежнему придется иметь дело с этим твердолобым Форстером. — Форрестер скривил губы. — Президент абсолютно убежден, что, не приведя к власти в Претории сколь-нибудь демократического правительства, мы не сможем гарантировать свободный приток сырья и стабильное развитие мировой экономики. — Он посмотрел на угрюмое лицо хранящего молчание шефа ЦРУ. — Мы уже испробовали дипломатическое давление. Оно ничего не дало. Мы пробовали и экономические санкции. Тот же эффект. А сейчас мы оказались перед ситуацией, которая может пагубно сказаться на экономике всего западного мира — от Штатов до Японии. Позвольте задать вам еще только один вопрос, господин Николсон: какие варианты у нас остаются?
Молчание.
— Правильно. Никаких. — Форрестер перевел взгляд на начальников штабов. — Джентльмены, мне кажется, пора перейти к более конкретному разговору об использовании наших вооруженных сил. Я уже сказал о тех задачах, которые ставит перед нами президент. Сейчас мне нужно знать, какие рода войск и техника нам понадобятся для осуществления этих задач.
Его вопрос вызвал среди начальников штабов оживление, и они пару минут обсуждали что-то между собой.
Наконец генерал Хикман подался вперед.
— Господин вице-президент, сейчас с определенностью можно сказать только одно — авианосным соединением, которое мы держим возле берегов Южной Африки, нам не обойтись.
Форрестер кивнул и сделал ему знак продолжать, понимая, что Хикман и другие военачальники пока еще только проговаривают проблему.
Генерал ВВС несколько секунд смотрел перед собой, затем перевел глаза на коллег. Наконец он взглянул прямо Форрестеру в лицо.
— Даже если мы пошлем еще одно авианосное соединение, это ничего не даст, сэр. Чтобы навязать свою волю ЮАР, нам понадобится нечто большее, чем только воздушные и военно-морские силы. Нам понадобятся для этого солдаты, которые вступят на их территорию. Много солдат.
КОМАНДОВАНИЕ ВТОРОГО ЭКСПЕДИЦИОННОГО КОРПУСА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ, КЭМП-ЛЕЖЕН, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНАГенерал-лейтенант морской пехоты США Джерри Крейг нетерпеливо ерзал в кресле. Проводивший брифинг начальник разведотдела полковник Джордж Слоком все продолжал жужжать. Он в общих чертах обрисовал положение на фронтах в ЮАР за неделю. Это не было обычной военной кампанией. По сути дела, в ЮАР одновременно шли три войны, которые быстро сплетались в один гигантский клубок. И надо было брать в расчет события, происходящие на всех трех фронтах.
Слоком пытался разбавить свое выступление рассуждениями о запутанной внутриполитической ситуации в ЮАР, но Крейгу была не по душе вся эта трескотня. Он профессиональный военный, и охотно оставит политику тем, кто держит бразды правления в Вашингтоне.
Генерал снова поерзал, медленно проводя рукой по ежику рыжеватых волос. Пожалуй, было бы не совсем вежливо заснуть на брифинге, который сам велел провести. К тому же ЮАР сегодня представляет собой самую горячую точку, и ему надо знать, что там происходит.
— Генерал?
К его уху наклонился один из помощников.
— Да?
— На линии Вашингтон, сэр.
Раздосадованный, Крейг поднялся и пошел к телефону. Зажегся верхний свет, и в комнате сразу стало шумно. Раздражение генерала улеглось, когда он услышал голос в трубке.
— Джерри, это Уэс Мастерс. — Крейг хорошо знал этот голос. Уэсли Мастерс учился в академии двумя курсами старше него, им доводилось вместе служить, вместе сражаться на границе демилитаризованной зоны во Вьетнаме и вместе гулять в самых злачных портовых притонах. Мастерс был одним из немногих в корпусе морской пехоты, кто стоял над ним, — фактически самый главный босс, верховный командующий и любимец всего корпуса.