— Совершенно с вами согласен, господин премьер-министр. Да, это крайне печально.
Держа у уха параллельную трубку, вице-президент Джеймс Малькольм Форрестер, смотрел на президента, сидящего у противоположной стены Овального кабинета. Президент, высокий, долговязый, занимал место за рабочим столом и говорил по прямому проводу, в нетерпении барабаня пальцами по столешнице. Голос у президента был зычный — смесь отрывистого, гнусавого новоанглийского акцента его юности и ленивого, протяжно-медлительного говора, приобретенного позднее. Каждое слово как будто повисало в пространстве, он подбирал слова с хладнокровным расчетом, чтобы в вежливой форме донести до собеседника свое плохо сдерживаемое негодование.
Форрестер напряженно вслушивался в голос на том конце провода — кристально-ясный, несмотря на то, что, закодированный в одном конце земного шара, он, отразившись от спутника и обогнув полземли, был раскодирован здесь. В голосе израильского премьера звучало смущение, почти кротость. Он отлично понимал, что это сообщение не завоюет его стране новых друзей в высокопоставленных политических кругах США.
— Понимаю. Да, да, вашего специалиста встретят.
Президент нетерпеливо ткнул пальцем в сторону помощника, тоже приникшего к трубке параллельного аппарата. Тот быстро кивнул и поспешил к другому телефону, чтобы отдать необходимые указания.
— Нет, думаю, пока нам больше не о чем говорить, господин премьер-министр. — Президент крутнулся в кресле, посмотрел в окно на бледный, безлюдный пейзаж и повернулся обратно. — Да, я передам эту информацию в Лондон немедленно. До свидания, господин премьер-министр. — Он почти бросил трубку на рычаги.
В тот же момент Форрестер положил свою и пересел напротив президента.:
Президент потер воспаленные глаза.
— Ну, что вы думаете по поводу маленькой бомбочки нашего израильского друга?
— Что мы угодили в гораздо большие неприятности, чем ожидали, — спокойно ответил Форрестер. — ЦРУ давно высказывало предположение, что ЮАР держит в Пелиндабе ядерные бомбы, и на этот случай у нас есть кое-какой план их уничтожения. Теперь же мы знаем это наверняка. Мы знаем, что у них есть десять двадцатикилотонных бомб — между прочим, на пять-шесть больше, чем мы рассчитывали.
Президент кивнул.
— Черт побери, даже одного ядерного взрыва будет более чем достаточно.
Какое-то время он угрюмо смотрел перед собой, видимо, вспоминая виденные когда-то фотографии разрушений в Хиросиме и Нагасаки. Значит, у Карла Форстера и других безумцев в Претории есть десять бомб, каждая из которых способна вызвать аналогичные разрушения. До чего же скверно. Тот факт, что объединенные союзные силы уже находятся в море на пути в ЮАР, лишь усугубляет ситуацию.
Форрестер легонько покашлял, пытаясь привлечь к себе внимание президента.
— Однако в некотором смысле меня больше тревожит отсутствие у Израиля связи с его специалистами в Пелиндабе.
— Да. — Лицо президента было таким же бледным, как безжизненная трава за окнами кабинета. — Сбой в такой связи может означать…
Форрестер договорил за него:
— …что Претория собирается использовать одну из своих проклятых бомб.
Второй раз за сегодняшнее утро президент снял телефонную трубку.
— Мардж, соедини меня с генералом Хикманом. Немедленно. — Он посмотрел на вице-президента. — Хотел бы я надеяться, Джимми, что мы ошибаемся, но лучше быть готовым к худшему.
Форрестер молча кивнул в знак согласия. Все, что связано с ЮАР, имеет какую-то фатальную тенденцию к ухудшению. Американские «рейнджеры», готовящиеся к возможному нападению на Пелиндабу, по-видимому, получат приказ немедленно приступить к операции.
ШТАБ 1-ГО БАТАЛЬОНА, 75-Й ПОЛК «РЕЙНДЖЕРОВ», ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ «ХАНТЕР», ДЖОРДЖИЯВ заполненную людьми и табачным дымом инструктажную комнату проникал стрекот боевых и транспортных вертолетов, отрабатывающих взлет и посадку. На складных стульях расположились свыше сорока офицеров-«рейнджеров», устремив взоры на черно-белые фотографии со спутника и карты, пришпиленные к доске позади невысокой, крепкой фигуры их временного командира. Несмотря на небрежные позы, в воздухе явственно ощущалось общее напряжение.
Подполковник Роберт О'Коннел провел левой рукой по коротко остриженным волосам, вдруг одернул сам себя и торопливо опустил руку вниз. Да, дело предстоит не из легких, подумал он.