Новая ставка Веги разместилась в небольшом двухэтажном кирпичном конторском здании. Пройдя мимо кип наваленных в беспорядке бумаг и разбитой мебели; полковник Хосе Суарес вошел в здание.
Ближние к входу помещения заняли снабженцы, связисты и другие отделы обеспечения экспедиционного корпуса. Штабные офицеры с озабоченными лицами сновали по коридорам, пытаясь обеспечить продвижение вперед двух оставшихся кубинских колонн, что было нелегко. Другие сидели молча, все еще в шоке от мгновенной и жуткой гибели Третьего тактического соединения.
Суарес знал, что смятение, испытываемое в штабе, — цветочки по сравнению с тем хаосом, который царит в тылу у погибшей бригады. С десяток всевозможных подразделений снабжения, технического обслуживания и медицинской службы, еще недавно в поте лица обеспечивающие стремительный марш огромной колонны, вдруг оказались в ситуации, когда им пришлось противостоять местным отрядам бурского ополчения. Одновременно они отчаянно пытались спасти тех немногих оставшихся в живых, кто сумел выбраться из заварухи и добраться по шоссе до тыловых частей. Впрочем, подумал он горестно, к завтрашнему дню оставшихся в живых не будет. Жара, отсутствие питьевой воды и бурские пули сделают свое дело.
Он прошел в здание и тихонько постучал в закрытую дверь. Никто не ответил. Он осторожно повернул ручку и заглянул в комнату.
Генерал Антонио Вега, Освободитель Уолфиш-Бей, вышедший победителем из десятка сражений, человек, приставивший нож к самому горлу ЮАР, молча сидел в кабинете, не отрывая глаз от карты. В руках он держал пачку бумаг и фотографий, сделанных воздушной разведкой над позициями Третьего соединения. Суарес знал, что запечатлено на этих снимках. Он сам принес их Веге два часа назад вместе с данными о потерях, понесенных третьей колонной.
На месте, где стоял головной батальон бригады, при свете дня была видна гигантская воронка в сто метров шириной и пятьдесят метров глубиной. Вокруг воронки высились груды обломков, отчего зрелище больше напоминало лунный пейзаж. На серой земле были разбросаны почерневшие боевые машины и обломки приборов, вперемешку с обгоревшими трупами и обугленными стволами деревьев. Растительность по большей части выгорела, но некоторые деревья продолжали дымиться, и над пустыней висела пелена, закрывая палящее солнце.
Из четырех передовых батальонов в живых остались лишь около пятидесяти человек, в основном из числа разведчиков и дозорных. Все были ранены — с ожогами, сдавлениями мягких тканей, переломами — и находились в глубоком шоке. Пятый батальон — ливийские мотострелки — потерял девяносто процентов техники и три четверти личного состава. И лишь батальон снабжения, растянувшийся на пятьдесят километров, рассредоточившись в других подразделениях, сохранился как боеспособная единица. Всего погибли более трех тысяч человек, и еще более тысячи были тяжело ранены, все они сейчас в реанимации и вряд ли протянут больше недели.
Радиоактивное облако относило на северо-запад, на многочисленные города и поселки, рассыпавшиеся по всему плато. Самым крупным городом среди пострадавших будет Лихтенбург, с его художественным музеем, птичьими заповедниками и окрестными фермами. Население придется эвакуировать. Суарес мрачно улыбнулся. Его не волнует, как собираются это организовать подонки-африканеры, но, если они этого не сделают, многих ожидает медленная, мучительная смерть от лучевой болезни.
Часть осадков выпадет над Бопутатсваной, но вероятнее всего, над незаселенными районами. Ученым снова будет что изучать, подумал он.
Полковник покачал головой. Его одолевали такие же мрачные мысли, как и Вегу. Он уже несколько минут нерешительно переминался в дверях, ожидая, когда Вега обратит на него внимание. Такое уже случалось. Когда генерал был поглощен работой или размышлениями, он ничего не замечал вокруг, и Суарес не сомневался, что может так простоять до вечера.
— Товарищ генерал… — Он заговорил тихо, как будто пытался осторожно разбудить Вегу, но так, чтобы при этом не испугать.
Вега даже не поднял головы.
— Полковник, это я во всем виноват. Ведь вы говорили, что у ЮАР есть ядерное оружие. И я сам видел соответствующие документы. Почему же тогда я решил, что они не станут его применять?
— Вы считали, что они вряд ли пойдут на заражение своей собственной территории, — тихо ответил Суарес. — Вы полагали, что нестабильность и смятение в высших эшелонах власти уменьшает вероятность успешного применения такого оружия.