— Два транспортных самолета, о которых я говорил, доставят техников и дополнительное оборудование. — Вега посмотрел начальнику штаба в лицо. — Выше голову, Хосе. Нанеся химический удар, мы сможем перешибить хребет остаткам юаровской армии. Мы отомстим за наши вчерашние потери! Если все пойдет, как я задумал, мы уничтожим африканеров в их собственных окопах!
— Будем надеяться, товарищ генерал.
Вега в упор посмотрел на него, пытаясь определить, что означает его бесстрастный тон — что он все еще сомневается или, наоборот, проникся уверенностью. Вега вышел из-за стола и направился к карте.
— Самолеты прибудут сегодня во второй половине дня. Позаботьтесь, чтобы их вели на посадку наши лучшие диспетчеры. Сегодня нам не нужны неожиданности. — Он зловеще улыбнулся. — Сегодня же вечером эти боеприпасы должны быть доставлены на передовую. Утройте меры безопасности, как на земле, так и в воздухе. Все ясно?
Суарес кивнул.
— Отлично. Завтра на рассвете мы проведем артподготовку против главного рубежа обороны противника с применением химических боеприпасов. — Вега ткнул в точку южнее кубинских позиций на дороге № 1. — Вот здесь.
ШТАБ 1-ГО БАТАЛЬОНА, 75-Й ПОЛК «РЕЙНДЖЕРОВ», ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ «ХАНТЕР», ДЖОРДЖИЯПодполковник Роберт О'Коннелл, нахмурясь, перелистывал отчет о результатах военной игры. Конечно, по играм и отработке ситуации на компьютере предсказать со всей точностью результаты будущей операции невозможно, но они, тем не менее, весьма полезны. Если их грамотно организовать, то можно высветить все непредвиденные накладки и слабые места готовящейся операции. Порой они дают неоценимую возможность предугадать и вероятные ответные меры противника. Сейчас же результаты тренировочных игр в батальоне его не радовали.
Пока что все три проведенные военные игры закончились для американцев абсолютным провалом. Потери — свыше 75 процентов, ни одного захваченного объекта, полная утрата контроля над ситуацией — список неудач занимал четыре с лишним страницы. Он обескураженно покачал головой. Совершенно ясно, что командованию батальона придется заново обдумать весь план операции «Счастливый жребий» — от высадки до эвакуации.
Раздался стук в дверь.
— Войдите.
В приоткрытую дверь просунул голову начальник оперативного отдела штаба батальона майор Питер Клоцек.
— Полковник, я только что получил телефонограмму из Шайенн-Маунтена. Все так и есть. Это не журналистская утка. Ядерные бомбы, которые нам нужно захватить, уже пущены в ход. — О Господи. — С того момента, как поступили первые панические сообщения из ЮАР, О'Коннелл молил небо, чтобы это оказалось ошибкой.
— Но я уверен, вы будете рады услышать, что все мировое сообщество уже выразило свой протест. — Клоцек не скрывал цинизма. — Представляю, сколько сейчас сочиняется нот, сколько проводится демонстраций и произносится призывов ввести против ЮАР новые санкции.
— Великолепно. Просто великолепно.
О'Коннелл помрачнел. Санкции, демонстрации, акции протеста теперь ничего не значат. Африканеры уже доказали, что готовы вести тотальную войну — войну с применением ядерного оружия. Теперь единственный способ остановить этих безумцев — лишить их такого оружия.
Он снова посмотрел на лежащие перед ним отчеты. Пока что все казалось совершенно нереальным.
25 НОЯБРЯ, ПОТГИТЕРСРУСРазрозненные остатки нескольких батальонов южноафриканской армии продолжали удерживать Потгитерсрус. Их отчаянные усилия напоминали утопающего, хватающегося за соломинку.
Собственно, этот город горнодобытчиков не был последним бастионом на пути к Претории, но нельзя сказать, чтобы таких населенных пунктов на этом пути оставалось много. С его пересеченным рельефом, важным в стратегическом отношении положении на развилке дорог и значительным экономическим потенциалом, Потгитерсрус представлял собой место, исключительно удобное для обороны.
Город возвышался над высохшей, каменистой равниной, среди которой вырастали, как оазис цивилизации, плавильные заводы, учреждения и жилые кварталы. В мирное время население города составляло тридцать тысяч человек, из которых десять тысяч были белые, пятнадцать — черные, и еще пять — цветные.
Белые, естественно, жили в центре, они управляли шахтами и вели бизнес, чем, собственно, и жил весь город. Им принадлежали просторные, дорогие дома, окруженные тенистыми деревьями.