Он отметил про себя, что кубинская артиллерия отдает предпочтение снарядам осколочного типа, что было наиболее мудрой тактикой, учитывая, что его ребята глубоко зарылись в землю. Против солдат, засевших в траншеях, фугасы, взрывающиеся от соприкосновения с землей, не так эффективны — если только они не падают прямо в окоп. Зато снаряды, рвущиеся в двадцати метрах над землей, способны обрушить на окопавшуюся пехоту град осколков, не давая солдатам противника высунуться, пока идет в атаку бронепехота и танки.
Стало еще светлей, и Бурсон навел бинокль на шоссе на Питерсбург. Да, вон они. Темный клин, движущийся в его сторону. Пора привести в действие пушки.
Вернувшись в штаб, он обратился к связисту:
— Прикажи батарее 55-миллиметровок открыть огонь по противнику. С воздушными разрывами.
Пусть побывают в нашей шкуре, подумал он. Танкам это не нанесет особых повреждений, зато расстроит их замечательный боевой порядок и даст им пищу для размышлений.
Он ждал, когда связист переговорит с батареей, расположенной в восьмистах метрах от командного пункта. Тот недоуменно тряс рацию.
— Батарея не отвечает, господин генерал.
Что? Бурсон снова выскочил наружу и навел бинокль на ближайшую батарею. Он закусил губу. Этих тоже обстреляли, и в основном такими же осколочными. Вот вам и укрытие. Кубинцы отлично знают, где он спрятал свою артиллерию.
И все же пост управления артогнем должен быть укрыт надежно. Или взрывом перебило телефонный кабель?
Он еще раз посмотрел в ту сторону, где рвались снаряды, и что-то показалось ему странным. По сравнению с обычными взрывы казались какими-то маленькими. Может быть, минометы? Тогда где они собираются применить более крупные орудия? Кроме того, каждый снаряд, разрываясь, выбрасывал вокруг себя какой-то красный дым. Это уж совсем странно. Смесь дымового и фугасного заряда применяется сплошь и рядом, но против пехоты, а не против пушек.
В дверях появился связист.
— Сэр, на связи подполковник Салтер! — В голосе его звучала паника. — Он говорит, что его бойцы умирают.
Бригадный генерал рванулся к телефону. Какого черта там происходит?
— Говорит Бурсон.
— Это газ… отравляющий газ.
О Господи. Газ. Ну, конечно. Поэтому и взрывы такие небольшие, и этот красный дым. В каждом снаряде — ровно такой заряд, чтобы распылить вокруг него смертоносное содержимое.
— У нас только несколько противогазов, но и от них толку мало! Большинство моих бойцов уже мертвы! Я сам в противогазе, но если я открою люк, то отравлюсь через кожу и тоже умру! — В трубке явственно слышался охвативший Салтера ужас.
— Отходи, Георг. Спасайся сам и спасай всех, кого можешь. — Он отдал команду не задумываясь, ибо это был единственный разумный выход в создавшейся ситуации. Тем не менее, отойти с горы означало сдать Потгитерсрус коммунистам.
На том конце провода воцарилась мертвая тишина.
Бурсон будто врос в землю, мозг его работал в лихорадочном, головокружительном темпе. Что теперь можно сделать? Пехотный батальон Салтера и лучшая в бригаде артиллерийская батарея погибли. Какую часть бригады накрыла газовая атака кубинцев?
Высоко над головой он услышал приглушенный хлопок, за которым последовали сразу несколько других. Сердце его екнуло, и впервые за всю свою военную карьеру он пожалел, что находится не под фугасным огнем.
Потом он увидел, как на него опускаются клубы тумана. Бурсон повернулся к бледному как полотно связисту. У того тряслись руки.
— Приказ всем отойти!
Было уже поздно.
Красноватое облако окутало весь командный пункт бригады и спустилось ниже, на линию обороны войск ЮАР. Это был не газ в чистом виде, а аэрозоль, смесь мельчайших частиц, содержавшихся в каждом снаряде. Конечно, артиллерийский обстрел — это не то, что брызнуть из аэрозольного флакона, тем не менее эффект был достаточно ощутим.
Отравляющее вещество называлось «Джи-Би», или зарин. Это было сложное органическое соединение, известное еще со времен второй мировой войны. В отличие от хлорина, поражающего органы дыхания, и горчичного газа, имеющего кожно-нарывное действие, зарин действует непосредственно на нервную систему человека.
Чтобы убить или нанести увечье, хлорин должен попасть в легкие, а горчичный газ — прийти в соприкосновение с кожей. Зато одна десятая грамма зарина при контакте с любой частью тела уже представляет собой смертельную дозу.