Гарард заметил на полосе справа от него какое-то движение. Там, внизу, по бетонной площадке двигались треугольные тени с одним килем, набирая скорость и явно готовясь взлететь. Истребители! Юаровцы хотят поднять их в воздух! Слишком поздно, ми амигос, подумал он на «уличном» испанском, освоенным им в детстве, которое прошло в Южной Калифорнии.
В нижнем левом углу дисплея зажглась надпись, говорящая о том, что машина готова нанести удар. Природная агрессивность и годы тренировок дали о себе знать: он дважды нажал кнопку «Пуск» и под углом сорок градусов повел «хорнет» вверх. Словно дрожь прошла по самолету, когда из-под крыльев у него сорвалась стая ракет и, носом вниз, пошла к взлетно-посадочной полосе.
Борясь с перегрузками, которые почти удвоили его вес, Гарард ввел «ФА-18» в крутой вираж, стараясь не отрывать глаз от сцены, разворачивающейся под ним. Аэродром был теперь сзади и справа от него. Ему хотелось посмотреть, что произойдет, когда его ракеты попадут в цель.
Над каждой из них раскрылся маленький парашют. На строго заданной высоте над аэродромом в каждой включился ракетный двигатель. Все шесть ракет, все больше ускоряясь, полетели вниз, врезаясь в землю, прежде чем взорваться. Внизу расцвели шесть огненных цветов, взметнув вверх столбы дыма вперемешку с искореженными обломками бетона и образовав неровную линию вдоль основной взлетно-посадочной полосы «Ватерклуфа». Две ракеты, попавшие непосредственно на взлетную полосу, вздыбили и покоробили толстый бетон в радиусе восьмидесяти метров от места взрыва — в дополнение к кратеру пяти метров глубиной.
Один из двух юаровских истребителей, который в этот момент разбегался на полосе и уже набрал скорость более ста миль в час, попал в окутанный облаком дыма кратер с зазубренными краями. В брызгах искр самолет врезался носом в бетон, разломился пополам и взорвался. Гарард чуть не задохнулся от восторга в своей кислородной маске. Он достал этот «Мираж»! Один уничтожен, очередь за вторым!
Но второй перехватчик вынырнул из дыма и обломков практически невредимым. С вырывающимся из форсажной камеры огнем, «Мираж-Ф1-Си-Зед» взмыл вверх, быстро набирая высоту.
Гарард включил микрофон.
— Головной «Тигров»! В воздухе самолет противника. Беру его на себя.
Переведя рукоятку управления вперед, он резко пошел вверх; из груди его невольно вырвался стон, когда указатель перегрузок подошел к отметке «7». Одновременно он переключил компьютер в режим «воздух-воздух». На дисплее показались две концентрические окружности — они показывали конус поражения, то есть участки неба впереди самолета, где у тепловых головок его ракет больше всего шансов захватить цель.
Казалось, небо и земля закружились, меняясь местами, когда он перевернул самолет. Еще немного. Почти…
В верхнем левом углу дисплея появился набирающий высоту «Мираж». Вокруг неясных, расплывчатых очертаний юаровского самолета появилась марка прицела. Гарард вернул самолет в горизонтальное положение и увеличил скорость. «Хорнет» помчался за вражеским самолетом.
По мере сближения с противником прицел перемещался все ниже, медленно продвигаясь к центру. Гарард держал палец на пусковой кнопке. Ну, давайте, вы, ублюдки, наводитесь скорее! Возможно, было мало смысла сыпать проклятиями в адрес незатейливых схем внутри ракет «АИМ-9Л», которые были подвешены под самолетом, но почему-то от этого ему становилось спокойнее на душе.
Неожиданно в наушниках раздался сигнал — тепловая головка самонаведения одной из ракет наконец обнаружила цель. Над юаровским самолетом, который находился всего в миле от Гарарда и уже начинал разворачиваться, вспыхнул светящийся ромбик.
Гарард нажал кнопку пуска и сразу почувствовал небольшой толчок — это закрепленная на консоли правого крыла ракета сорвалась с места и пошла к цели. Небо осветила вспышка рыжего пламени. Ракета преодолела расстояние между «Тигром-четыре» и его жертвой за какие-нибудь пять секунд и взорвалась всего в нескольких ярдах от ярко светящегося хвоста «Ф-1».
Южноафриканский «Мираж», казалось, рассыпался прямо в воздухе — в тысячную долю секунды взорвались горючее, боеприпасы и ракетный порох. Горящие осколки фонаря и куски разорванного металла полетели вниз из-под жуткого дрейфующего облака смолистого черного дыма.
Гарард сомневался, что вражеский пилот подозревал о нападении. Впрочем, ничего удивительного. Большинство ударов ракетами «воздух-воздух» приходилось по самолетам, пилоты которых даже не успевали заметить нападавшего. Конечно, быть сбитым через несколько секунд после взлета — такое могло присниться летчикам только в кошмарном сне.