— Товарищ генерал!
Вега обернулся — перед ним стоял Васкес.
— Что случилось?
Полковник протянул ему листок.
— Данные радиоперехвата подтверждают, что американский десант высадился в ЮАР. В районе Дурбана, как мы и предполагали!
В душе Веги боролись противоречивые чувства. Пока они пытались навести порядок в Кейптауне, капиталисты не представляли непосредственной угрозы его планам. Но высадка Объединенных сил на побережье Наталя — это совсем другое дело. И они, и американцы будут добиваться достижения одной и той же цели, сражаясь ради добычи, которую нельзя будет поделить.
Но с другой стороны, угроза нового морского десанта Объединенных сил, уже заставила форстеровских генералов перебросить несколько батальонов в Наталь. А ведь эти войска, танки и пушки могли бы сейчас противостоять двум сохранившимся тактическим группам кубинских войск. Теперь африканеры будут вынуждены передислоцировать еще часть войск, чтобы сдержать продвижение американских и британских морских пехотинцев, высадившихся в Дурбане.
Медленно, почти незаметно, уголок губ генерала искривился в едва уловимой усмешке. Последние две недели он только и ждал подобной удачи. Пока все разведслужбы ЮАР и оставшиеся самолеты-разведчики почти полностью сосредоточили свое внимание на готовящем вторжение флоте, он мог позволить себе несколько оголить Вторую тактическую группу, перебросив бронетехнику, пехоту и артиллерию на север, для укрепления Первой тактической группы.
С этого момента Вторая группа окончательно засядет в горах к западу от Мозамбика, ограничиваясь рейдами и шумными отвлекающими ударами, призванными приковать к себе внимание противостоящих сил ЮАР. Настоящий удар, решающее кубинское наступление будет происходить с севера.
Вега поднял глаза.
— Передайте всем командирам, полковник! Мы выступаем двадцать второго ровно в четыре ноль-ноль.
Генерал Антонио Вега даст противнику еще двадцать четыре часа, чтобы ослабить его и без того слабую оборону.
ТРАНСВААЛЬСКИЙ ОТРЯД САМООБОРОНЫ ПОД КОМАНДОВАНИЕМ ГУТКЕ, ТОРНДЕЙЛ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДОРОГА № 1Многие поколения бурских трудяг-фермеров и скотоводов называли Торндейл просто «городок» — он был для них ближайшим торговым и культурным центром. Однако с течением времени жизнь в этом небольшом городке, представлявшем собой горстку магазинчиков и жилых домов, постепенно начала угасать. Бизнес и люди перемещались на юг, в растущий Питерсбург, в сорока километрах отсюда по новому скоростному шоссе № 1. К моменту кубинского вторжения здесь оставались только два поколения немногочисленного белого населения — старые да малые. Все остальные уехали, привлеченные перспективами, открывающимися в крупных городах, равно как и тамошними соблазнами.
Как и многие другие маленькие города, оказавшиеся в подобном положении, Торндейл умирал медленной, неумолимой и почти безболезненной смертью. И тут появились кубинцы.
Поначалу вторжение скорее причинило неудобства, нежели вселило страх. Теперь в любое время дня и ночи мог быть объявлен комендантский час, когда по дороге проходили колонны бронетехники. Недавно заасфальтированные улицы и плодородные поля были уничтожены гусеницами танков. Становилось все меньше продуктов, зато приходилось терпеть все больше унижений.
Но все изменилось, когда появились тыловые части и вспомогательные войска. Они пронеслись по Торндейлу как механизированная стая саранчи, забирая продукты, грабя магазины и терроризируя тех, кто остался, не желая бросать свои фермы и дома.
Большинство мужчин ушли из городка, примкнув к отрядам самообороны, которые совершали набеги на кубинские обозы и убивали солдат, отставших от своих частей. Те же из белых, кто остались, сочли благоразумным укрыться в сельской местности, не доверяясь сомнительной милости своих врагов.
И они оказались правы. Местные отряды самообороны так хорошо справлялись со своими задачами, что кубинцы решили заставить их родных кровью заплатить за причиняемые им неприятности.
И вот однажды ночью, в отместку за то, что они называли «террористическими актами», три артиллерийские батареи кубинцев засыпали городок снарядами с ядовитым газом и белым фосфором. Пять минут страшной бойни превратили деревянные и кирпичные домики Торндейла в почерневшие от огня, наполненные ужасом смертельные ловушки.
Четырнадцатилетний Йейме Стирс лежал под обгоревшими обломками собственного дома и смотрел на костры, разведенные солдатами противника. Он лежал так вот уже несколько часов, скрытый под грудой камней и куском черной пластмассы. Хотя было темно, он вполне мог различить движущиеся фигуры, а иногда и лица солдат, освещенные светом костров.