Раздался птичий щебет, едва различимый в шуме ветра, гулявшего над развалинами. Пора.
В полном молчании, медленно и осторожно Йейме Стирс положил винтовку на опору, наполовину скрытую в куче мусора. Затем посмотрел в оптический прицел и изготовился для стрельбы.
Прицел давал большее увеличение, чем бинокль, но зато у него был меньше обзор. На какой-то момент у мальчика замерло сердце: ему показалось, что он потерял цель. Но вот мальчик снова увидел кубинца — тот сидел в одиночестве возле небольшого костра, осторожно прихлебывая из дымящейся кружки.
Сквозь мощные линзы прицела Йейме почти отчетливо видел улыбающееся, чисто выбритое лицо кубинца. По спине мальчика пробежал холодок. Он много раз ходил на охоту и даже охранял дом, когда отец волновался из-за слоняющихся по городу чернокожих молодчиков, но ему никогда прежде не приходилось стрелять в людей.
Вдруг он вспомнил, что случилось с дядиной семьей, и понял, что это будет совсем несложно. Он проверил направление ветра и немного перехватил руку. Не спуская глаз с кубинского офицера, он сделал глубокий вдох и выдох. Потом еще раз вздохнул. Перекрестье прицела остановилось, замерев на обтянутой мундиром груди.
Мальчик спустил курок.
Раздался сухой треск, громко прозвучавший в темноте. Кубинец поднял глаза, чтобы посмотреть, что происходит, и в этот самый момент выстрел Йейме настиг его. Он скрючился и повалился вперед, словно пуля выпустила из него весь воздух. Чашка с кофе выпала у него из рук и покатилась по земле.
Сквозь прицел мальчик видел, как бойцы, потрясенные, смотрят на своего упавшего командира. Большинство так и замерли на месте.
И тут грянул залп. Йейме знал, что в операции участвует его брат Йоханн и другие мальчишки. По всему лагерю часовые и обычные бойцы начали падать замертво, сраженные меткими снайперскими выстрелами.
Гутке расположил Йейме и других снайперов по периметру лагеря. Они должны были заставить кубинцев залечь, не позволяя им высунуться за строго очерченный круг.
Йейме посмотрел в прицел на царившее среди кубинцев замешательство и вспомнил напутствие комманданта Гутке. Тот учил:
— Не стреляй, если не уверен, что попадешь в цель. Мне не нужно много стрельбы. Мне нужно только точное попадание.
Тактика командира отряда повстанцев была верной. Прозвучало всего несколько выстрелов, причем донеслись они с разных сторон, и кубинцы не стали стрелять в ответ, чтобы не выдать себя невидимому врагу.
Большинство вражеских солдат были теперь в укрытии, и повинуясь какому-то охотничьему инстинкту, мальчик перевел винтовку влево, целясь в бронемашину, стоявшую неподалеку. Вот уже несколько часов она стояла неподвижно, и если ее экипаж находится снаружи, то он наверняка захочет попасть обратно внутрь, под надежную защиту брони.
Ему не пришлось долго ждать. Сначала из-за корпуса «БТР-60» показалась голова, а затем и руки, скользнувшие по буферному устройству. Кто-то пытался залезть в БТР через открытый люк водителя.
Йейме подождал, пока весь кубинец окажется на виду, и выстрелил ему прямо в сердце. Человек упал на БТР, так и не дотянувшись до спасительного люка. Мальчик принялся выискивать очередную жертву.
И вдруг слева послышались крики. Йейме повернул голову и увидел, что весь «его» БТР охвачен огнем. Ночную тьму осветил яркий свет, тишину прорезал дикий рев. Быстро, один за другим раздались еще несколько взрывов, мишенью которых стали бронемашины или группы солдат, лежавших вне укрытия. Среди грохота разрывов слышались безумные крики боли, когда люди превращались в горящие факелы.
Мальчик с облегчением вздохнул. Это отряд под командованием комманданта пошел в атаку. Там был и его отец. Взрослые скрытно подобрались на расстояние пятидесяти метров от лагеря кубинцев, и пока Йейме с друзьями убирали часовых, они пустили в ход свои «молнии».
Такое название как нельзя лучше подходило для самодельных бомб, подумал Йейме, с благоговейным страхом наблюдая, какой они устроили пожар. Пылал весь лагерь. А ведь он тоже помогал делать бомбы, хотя его предупредили, что если он оставит хоть одну себе, последствия могут быть просто катастрофическими. Рецепт был очень простой: стеклянная или пластиковая емкость наполнялась смесью бензина и мыльной стружки, которая тут же превращалась в полужидкую субстанцию с резким запахом. Отец сказал, что смесь эта оказывает то же действие, что и напалм. Но до сегодняшнего дня мальчику это мало что говорило.