Возле магазина он встретил группу колхозников, возвращавшихся с работы. Они тоже вежливо поздоровались с ним и пошли дальше, разговаривая о своих хозяйских делах. На артельном подворье ударили в стальной рельс, оповещая, что рабочий день закончился; легкое гудение поплыло над селом, над лугами и замерло где-то за Ташанью. От этого звука болезненно сжалось сердце Дороша. Он подумал, что завтра ему нужно уехать и оставить все это.
Он даже не заехал на конюшню, чтобы сдать лошадь, а прямо повернул домой.
Сергий рубил возле сарайчика хворост. Он заметил, что Дорош чем-то встревожен, и хотел спросить, что случилось, но потом решил не приставать с напрасными вопросами к человеку, если у него и без того горько на душе. «Верно, что-то на ферме»,— подумал Сергий, складывая нарубленный хворост в небольшую кучку возле сарая. Дорош прямо из ведра, стоявшего на срубе колодца, напился холодной воды и попросил Сергия отвести на конюшню Ласточку. Хлопец бросил работу и вскочил в седло.
— Забеги к Оксену, скажи, пусть придет сюда. Дело есть! — крикнул ему вдогонку Дорош.
Потом он вошел в хату и принялся собираться в дорогу. Санька, увидев, что Дорош вытаскивает из-под лавки чемодан, допытывалась, куда он едет. Дорош показал жестами, что в район на совещание. О настоящей причине своего отъезда он решил не говорить, чтобы Санька не подняла шум и не побежала к соседям сокрушаться, что квартирант уходит, верно, потому, что ему у них не понравилось. Санька, казалось, удовлетворилась его ответом и пошла хозяйничать, но вскоре вернулась и, стоя у двери, следила, как собирается Дорош. Он вынул из-под кровати свои военные хромовые сапоги и стал их чистить, потом побрился, уложил в чемодан зубную щетку, мыло, полотенце, белье. Санька, подойдя к нему, добивалась ответа, что все это значит. Тогда решил сказать правду. Он снял со стены свою фотографию в военной форме и объяснил Саньке, что его забирают в армию. Она поняла, и лицо ее стало серьезным, даже злым. Она стала на пороге, раскинув руки и качая головой в знак того, что она его не пустит. Дорош вздохнул и попытался объяснить, что так надо. Она, показывая на икону, просила, чтобы он помолился, и тогда все будет хорошо. Дорош усмехнулся и ответил, что молиться не будет. Тогда Санька нахмурилась и пообещала, что сама будет молиться за него.
Вскоре пришли Сергий и Оксен. Увидев Дороша с чемоданом в руках, они удивленно переглянулись.
— На курорт, что ли?
— Почти. В армию меня отзывают.
— Фью-ю! — свистнул Оксен и опустился на лавку.— Ну и дела…
Он долго сидел молча, не сводя глаз с Дороша. «Только свыклись, сработались — и на тебе. Трудно мне будет без него. Ох, трудно»,— с грустью думал Оксен, то снимая, то надевая картуз. Он закурил и тут же забыл о дымящейся цигарке. Наконец встал и молча вышел из хаты. Через полчаса вернулся, поставил на стол бутылку водки, велел Сергию принести три стакана и закуску. Сергий метнулся в кладовку, принес миску квашеной капусты, хлеба, несколько луковиц. Оксен налил всем по полстакана.
— Ну, за счастливую дорогу!..— Пожевал хрустящей капусты и, быстро пьянея, спросил: — Одного тебя вызывают или еще кого?
— Всех командиров запаса.
— Погоняют в лагерях, а к осени и домой вернешься.
— Это еще как сказать…— пожал плечами Дорош.— Не к этому идет. Читал, что в Европе творится? Как бы и к нам не докатилось. Ты думаешь, зачем Гитлер полную Финляндию немцев нагнал? Даром, что ли, они у нашей границы вертятся?
— Ерунда! У нас граница на замке. Кто посмеет?
Дорош не ответил, но видно было, что он не согласен.
— Люди говорят, что будет война,— вмешался Сергий.
— Нет. У нас с Германией договор…— никак не верил Оксен.
В каждом селе есть такая сорока, что разносит новости на хвосте. Не успели Оксен с Сергием и Дорошем выпить по чарке, а уже трояновцы знали, что Дороша берут в армию и что у Золотаренков его провожают. Кузька ходил от соседа к соседу и говорил:
— Как же мы такого золотого человека, будто цыгана, из хаты вытолкнем? Надо проводить его по чести. А ну, Бовдюг, доставай горилку, ты, Латочка, закуску, а я уже принесу рюмки и, как говорит Пидситочек, даст бог, проводим.
Старания Кузьки не пропали даром: вскоре он появился у Золотаренков в сопровождении Бовдюга, Латочки и Павла Гречаного. За ними пришли еще люди, а через час в хате уже негде было повернуться. Скромный ужин превратился в настоящие проводы.