Не успевали товарищи перекинуться двумя словами, как она появлялась в одной сорочке и так, с распущенными волосами, стояла в дверях.
— Иди уж… Слышишь, самолеты гудят?
— Ну и пускай гудят, а ты спи…
— Страшно одной.
— Смотри, какая нетерпеливая,— укорял Марко.— Хоть бы меня постыдилась.
Тимко и Орыся ложились спать, часто даже не поужинав. В хате было душно, и они спали в сенях, на полу, устланном полынью, чтобы не кусали блохи. Тимко укладывался рядом с притихшей Орысей, она молча прижималась к нему. Иногда он чувствовал на своих руках ее теплые слезы, и они тяжким камнем ложились ему на сердце. Орыся жадно смотрела на едва различимый в темноте красивый профиль Тимка и тихо всхлипывала:
— Тимонька, милый… Как же я буду жить без тебя?
— А слезами разве поможешь? Теперь вон какая каша заварилась.
— Как жи-и-ить? — билась она головой о Тимкову грудь, кусала губы.
— Как люди будут жить, так и ты…
— Хорошо тебе говорить… Ты собрался да пошел, а я одна в чужой хате.
— Я тоже там не мед буду пить… Может, и голова слетит к чертовой матери.
— Не дай боже! Что ты говоришь? — ужасалась Орыся, прижимая к себе его кудрявую голову, покрывая ее поцелуями. И было в этих поцелуях столько женской скорби, столько немого отчаяния, что Тимку становилось не по себе, он брал кисет и выходил во двор курить.
Как-то Тимко и Орыся спали не в сенях, как обычно, а в хате. Ставни были открыты, и лунный свет играл на белом рядне. Пахло засохшими васильками и полынью; под печью трещал сверчок; за дверью стыла июньская тишина, и ничто не тревожило ее, разве только далекое, едва уловимое рокотание самолета. Вдруг в стекло кто-то тихо постучал и чья-то тень заслонила окно. Тимко встал, путаясь ногами в увядшей траве, которой был устлан пол, пошел открывать.
— Не впускай, Тимко. Мало ль какие люди бродят теперь по ночам,— зашептала ему вслед Орыся, испуганно прислушиваясь к тому, что происходит во дворе.
Тимко зашаркал ногами в сенях, взялся за засов:
— Кто там?
— Свои. Открой,— послышался тихий знакомый голос.
Тимко отворил дверь. В лунном свете у порога стоял человек.
— Узнаешь? — спросил он.
Тимко, присматриваясь, шагнул к незнакомцу:
— Джмелик?! Откуда ты?
— Прикрой дверь, чтобы твои не слышали…
Тимко прикрыл дверь. Джмелик взял его за руку, повел за хату, в тень. Стали под берестом в высоком бурьяне.
— Мне бы у тебя перебыть несколько дней. Когда-то я тебя из водоворота вытащил, теперь ты меня спасай.
Он приглушенно засмеялся, и смех этот не понравился Тимку.
— Сбежал?
— Разбомбили нас по дороге. Ну, мы — кто куда. Какой же дурак своей охотой пойдет с милицией христосоваться? Власти, если и пронюхают обо мне, у тебя искать не станут…
— Тебя кто-нибудь видел в селе?
— Только мать. Она мне и сказала, что ты теперь на женатом положении, у Параски Драчихи в квартирантах…
«Что ж, пусть перебудет несколько дней. Он меня от смерти спас. Не могу же я его прогнать! Да еще и не известно, виноват он или нет. Может, и вправду напрасно парня таскают?» — раздумывал Тимко, ведя Джмелика к хлеву.
— Постой тут. Я пойду, сбрешу что-нибудь Орысе, чтобы спокойно заснула.
Тимко вошел в хату. Орыся приподнялась на постели, спросила тревожно:
— Кто там такой?
— Марко пришел…
Тимко нащупал на лавке кисет.
— Мало ему дня, так он и ночью прется.
— Ладно. Спи. Я скоро приду.
Тимко закрыл за собой дверь, прислушался, не идет ли за ним Орыся, и направился к хлеву.
— Давай устроим закоулок для тебя,— зашептал он Джмелику, взбираясь на сено.
Джмелик погрузил руку в пахучее сено, сказал мечтательно и взволнованно:
— Приташанское. По запаху слышно.
— Для коровы припас, а теперь, видишь, на что пригодилось? — усмехнулся Тимко.
Через несколько минут убежище было готово.
— Насчет харчей не беспокойся. У меня пока своих хватит. А вот курева нету.
Тимко высыпал ему на ладонь весь табак из кисета.
— Смотри только — пожару не наделай.
— Не бойся. Я первым делом отосплюсь. На перекур буду вылезать только ночью. Гляди же, Тимко, я в твоих руках…
— Полезай и спи спокойно. Не бойся ничего.
Джмелик залез в душистую яму. Тимко хорошенько прикрыл его сеном и даже слегка утоптал ногами.
— Ну, как там?