И Ковалев подумал вдруг, что ведет себя с ним как-то неправильно: старается дистанцироваться, оттолкнуть мальчишку, задеть, унизить даже. Откуда берется желание вести себя таким образом, Ковалев понять не мог.
– Я знаю, что вы сын Бледной девы, – доверительно и вполголоса сообщил Селиванов.
– Потрясающе… – вздохнул Ковалев, и мысли о неверном поведении тут же улетучились.
– Да ладно вам… Все это знают, мне Ириша рассказала.
– А ты поверил?
– Слушайте. Позапрошлой ночью у Пашки приступ был – его во сне Бледная дева душила.
– Надеюсь, об этом знают доктора, которые лечат твоего брата? – Ковалев обеспокоился – дети есть дети, у них свои представления о том, что можно говорить взрослым. Но с приступами удушья не шутят. Понимает ли это Селиванов?
– Не, если кому рассказать, тут такой орально-церебральный секс начнется…
– Чего?
– Зоя мозг Пашке совсем закомпостирует. Они еще больше его покрестить захотят.
Ковалев не мог не согласиться с его утверждением – и почувствовал себя вдруг беспомощным, всерьез испугался за Павлика. Вспомнил слова Зои о том, что мальчику грозит опасность… Они тут все ненормальные! Совет обратиться к врачам был очевидным – что еще взрослый может посоветовать глупому мальчишке?
Пока Ковалев размышлял о том, что может предпринять, Селиванов продолжил:
– Все знают, что она маленьких детей к себе заманивает, потому что ищет своего сына. Вот я и думаю: может, вы с ней побазарите, пусть уже впитает, что Пашка не ее сын…
– С кем? – вздохнул Ковалев.
– С Бледной девой, конечно…
– Парень, ты в своем уме? Ну тебе же не семь лет, подумай головой. Все хорошо в меру – и фантазии как-то надо контролировать, а?
Поступок. Инна говорила, что поступок – граница, где кончается сказка и начинается самообман. Воспоминание пришлось кстати.
– Фантазии фантазиями, а она Пашку чуть не задушила.
Ковалев собрался с мыслями, стараясь не издеваться над Селивановым и говорить так, как взрослому человеку положено говорить с ребенком, а не как старый пес обращается со щенком.
– Послушай. Приступы астмы случаются с детьми от страха, от стресса, это всем известно. Поэтому я приехал с Аней – она никогда не жила вне дома, без родителей. И я не говорю, что у Павлика не может быть приступа удушья ночью, – очень даже может быть. Особенно если поощрять его страхи, рассказывать о Бледной деве, например…
Решение созревало по мере появления скепсиса на лице Селиванова. И Ковалев решительно поднялся.
– Пойдем.
– Куда?
– Пошли, сказал. Сам говорил, что я похож на дядю Федю, который за вас.
Селиванов послушался. И шел за Ковалевым, пока не понял, куда его ведут.
– Мы чё, к Инне, что ли?
– Да, – ответил Ковалев и только потом поправил: – Кому Инна, а кому Инна Ильинична.
– Так она же… ведьма…
– Она психолог. И крестить твоего брата не собирается. По-моему, вполне достаточно.
– Не, а если она нарочно?.. Ну, с Бледной девой сговорится?
Ковалев остановился и повернулся к Селиванову:
– Достал. Я серьезно. Детский сад просто… Ты уморить брата хочешь своими бредовыми идеями?
– Ладно. – Селиванов примирительно развел руками. – Пусть будет Инна как меньшее зло.
– Инна Ильинична, – поправил Ковалев.
* * *
Инна позвала Павлика к себе на прогулке перед обедом, после дыхательных упражнений, – Витька заранее предупредил, что Тамаре лучше этого не видеть, и Павлик, улучив момент, зашел за угол корпуса. Может, Инна была и ведьма, но, наверное, бывают добрые ведьмы, потому что она ему нравилась. Впрочем, она могла доброй и прикинуться. Но говорила она совсем не так, как Зоя, и не как с маленьким.
Расспросила подробно, как его душила Бледная дева, а потом сказала, что это называется «сонный паралич», случается такое с детьми. И что иногда такие сны не просто так снятся, а предупреждают о чем-нибудь заранее, например о начале приступа. И выходит, что Бледная дева не душила Павлика, а разбудила нарочно, чтобы он проснулся и воспользовался ингалятором.
Потом она еще много про Бледную деву рассказывала, как ей там на дне речки холодно и скучно зимой. И еще спросила смешное: что бы Павлик ей подарил на день рождения? Павлик сначала посмеялся: ну какой день рождения у Бледной девы? А потом представил, как она одна в свой день рождения плачет на дне речки и как ее сын ничего ей не подарит и даже не поздравит вообще (Витька рассказал, что мастер спорта только поржал над тем, чтобы с ней поговорить). Павлик даже спросил, когда у нее день рождения, и Инна сказала, что через неделю.
И в обед, и в тихий час он все выдумывал, что бы такого подарить Бледной деве. Торт? Но призраки наверняка ничего не едят. Или едят совсем не то, что люди. Игрушку? Но она же не маленькая, чтобы играть в игрушки. И наверное, ей еще обидней станет, что ей вместо ребенка игрушку подсовывают.