– Игорь Моисеевич, да я…
– За что ты приезжего майора задержал, Колтырин?
– Это… он ребенка, типо, украл. И раньше сигналы были… Что он мальчиков… того…
– Каких таких мальчиков? Ты совсем там обалдел со своим телевизором? Тебе заняться нечем? У тебя в школе наркотики детям продают, ты лучше этим займись как следует!
– Так ведь… Илья Валентиныч… Лично просил. Лично, понимаете?.. – чуть не шепотом выговорил капитан.
– Плевал я на вашего Илью Валентиныча! Немедленно отпускай майора. С извинениями. Или не видать тебе бесплатной операции как своих ушей. Я сейчас еще начальнику отделения позвоню, чтобы и ему мало не показалось…
Капитан истово кивал – разве что не добавил в конце «разрешите бегом»… И, еще не нажав на отбой, начал шипеть на подчиненных, прикрывая рукой трубку:
– Бысссстро! Быссстро браслеты снимайте!
Капитан ничего из себя изображать не стал, подписал Ковалеву пропуск и козырнул на прощание со словами:
– Извините, Сергей Александрович, вышла ошибка. Ну, каждый может ошибиться, а у нас работа такая – всех подозревать. Хорошо, что все разъяснилось.
– Царь и бог, говоришь? – не столько улыбнулся, сколько оскалился Ковалев.
– У дежурного свои вещи забрать не забудь…те…
Плюнь в глаза – все божья роса… Ну до чего же ничтожный человечишка…
Ковалев поднялся, с трудом изобразив, что ему это ничего не стоит. Едва не выронил пропуск, который капитан сунул ему в руку. Дверью хлопать не стал.
Однако капитан догнал его на выходе, когда Ковалев уже забрал у дежурного содержимое своих карманов, изъятое при входе. Телефон был выключен.
– Может, тебя домой подвезти? – на голубом глазу спросил капитан.
Ковалев не удержался – честно указал капитану направление, в котором тому надо проследовать.
– Слышь… Ты зла не держи – ну подневольный я человек, понимаешь? Меня просили – я сделал…
– О чем просили-то? Закрыть меня на двадцать лет, что ли?
– Да не, чистосердечное получить и обидеть хорошенько.
– Второе удалось.
– Ты зла не держи, а? Хочешь, ящик водки подгоню, для возмещения морального ущерба?
– Совсем охренел? Оставь меня в покое!
Ковалев развернулся и направился прочь.
– Это… Мороз на улице, может, фуфайку возьмешь? Чтоб до дома добраться? – не унимался капитан.
Ковалев остановился и повернулся к капитану.
– У тебя когда выходной?
– А что?
– Лицо тебе хочу начистить, когда ты будешь не при исполнении.
Дожидаться ответа Ковалев не стал, но ему показалось, что капитана предложение удовлетворило. И по всему выходило, что не в бесплатной операции дело. Неужели этот недоумок всерьез решил, что теперь непременно утонет?
Идти было больно, и до тошноты кружилась голова. До ворот Ковалев добрался, делая вид, что с ним все в порядке, а потом свернул в сторону, в темноту, прислонился к бетонному забору, окружившему отделение. Между ним и освещенной улицей текла канава, с противоположной стороны поросшая высокими кустами, – никто бы тут Ковалева не увидел, отлить можно было спокойно.
Деньги остались в кармане куртки, с собой не было ни копейки – в автобус не сядешь. Впрочем, ехать домой на автобусе – без куртки, с разбитым лицом, в свитере, закапанном кровью, – чтобы завтра это обсуждали и в младшей группе санатория? Даже выходить к вокзалу и искать такси не очень-то хотелось, но на улице в самом деле было морозно, не пешком же возвращаться в Заречное?
Ковалев надеялся, что от свежего воздуха его перестанет тошнить, но стоять было тяжело, и он сел на траву, обильно прораставшую под забором.
И только окончательно промерзнув, понял, что тошнить его не перестанет. Собравшись с духом, включил мобильник, позвонил Владе.
– Да, Серый! – выкрикнула она, будто ждала его звонка.
– Влад, я щас домой приеду, но у меня денег нет. Выйди с деньгами встретить машину, ладно?
– Серый, ты где?
– Какая разница. Выйди минут через двадцать.
– Меня нет дома, я не могу выйти. Где ты находишься? – кричала она в трубку. Впрочем, у нее всегда был громкий голос.
– Ну в райцентре, и что?
– Я знаю, что в райцентре, где конкретно?
– Да какая разница? Около милиции.
– Еще конкретней!
Это «еще конкретней» Ковалев почему-то услышал не только в трубке… Вот этого ему как раз и не хватало! Он надеялся, что у него есть в запасе время, чтобы немного прийти в себя.
– За ворота выйди и поверни направо, вдоль забора.
– Никуда не уходи, слышишь? Стой на месте! – выкрикнула она. – И не клади трубку!
Трубку Ковалев все же положил, но зажег телефонный фонарик.