Как разъяренная змея готова ужалить всякого, до кого сможет дотянуться, так и река, разбуженная и растревоженная, не пощадит никого, кто окажется рядом, – и уж тем более того, кто бросит ей вызов.
Человек под мостом качает головой, глядя на глупых мальчишек, спустившихся к воде: не слышат они предостережений, не верят предупреждениям, не видят очевидного – ярится река и принимает вызов, и нет мальчишкам обратного хода, как нет обратного хода через холодный дом на болоте…
* * *
Павлик проснулся от какого-то странного тревожного сна, не кошмарного, а мутного, непонятного, тяжелого.
Ветер выл громко, было слышно и через окно, а форточка прогибалась и постукивала под его порывами. Снег шел густо-густо, его сдувал ветер, и крупные мокрые снежинки шлепали по стеклам. За его пеленой не было видно ничего, совсем ничего… И Павлик не сразу понял, что во дворе не горит фонарь.
Витьки рядом не было. Павлик достал смартфон из-под подушки – часы показывали одиннадцать вечера. Уже и старшая группа должна была спать. В такой темноте Бледной деве ничего не стоит незаметно подобраться к окну.
И тут Павлик вспомнил: в понедельник в полночь. Витька сказал, что поздравит Бледную деву с днем рождения и отдаст открытку от Павлика. А ведь Павлик так и не показал ему того места, откуда она прыгнула в речку! Он забыл, что понедельник начинается в двенадцать часов ночи! А вдруг Витька забыл тоже? Ведь ушел куда-то и не разбудил… Или просто еще рано? Или он раздумал брать Павлика с собой?
Павлик, не вставая с постели, открыл верхний ящик тумбочки, где должна была лежать открытка, но, сколько ни шарил там рукой, открытки нащупать не смог. Сел на кровати и посветил в ящик фонариком смартфона – открытки не было.
Неужели Витька взял открытку, а Павлика решил не брать? Может, он еще не ушел? Может, пока собирается?
Павлик нащупал ногами тапочки. В этот раз он не приготовил одежду, и пришлось долго искать ее в темноте. Колготки он решил все же надеть, чтобы носки не сползали и не мешали быстро ходить. Как назло, наделись они задом наперед, но переодеваться Павлик не стал.
Перед дверью он немного помедлил – а вдруг за нею все же притаился волк? Ну вдруг? От собственной трусости стало обидно так, что Павлик едва не расплакался: вот он будет стоять, как дурак, а Витька тем временем без него уйдет поздравлять Бледную деву…
Он толкнул дверь в коридор и отшатнулся: свет не горел. В коридоре всегда оставляли одну тусклую лампочку, а тут не оставили… Как назло! Ничего видно не было, ничего! И дверь в Витькину спальню будет не найти! От обиды из глаз все же потекли слезы, но Павлик, шмыгнув носом, размазал их рукавом и сделал два шага вперед. А потом вспомнил про фонарик в смартфоне.
Тот вспыхнул ярко-ярко, и показалось, что в конце коридора в сторону метнулась чья-то тень.
Павлик решил, что стоять глупо, а еще глупей – вернуться к себе, потому что до Витькиной двери всего несколько шагов и там уже не будет страшно!
Он пробежал их почти бегом, дернул к себе ручку, ворвался в спальню старшей группы и замер, так и не закрыв за собой двери.
Витьки не было – а в углу под иконкой с Божьей матерью ярко горела свеча, едва не потухшая от внезапно захлопнувшейся за спиной двери. Перед нею кто-то стоял на коленках и шептал молитву – Павлик не сразу узнал Сашку Ивлева, скорей догадался, что это именно он.
Сашка оглянулся и приложил палец к губам – остальные спали. Впрочем, пустой была не только Витькина кровать – похоже, отсутствовала половина старшей группы.
Павлик подошел к Сашке и шепотом спросил:
– А Витька где? Ушел?
Сашка кивнул.
– Без меня? – всхлипнул Павлик.
Сашка снова приложил палец к губам.
– Не реви. Он сказал, что погода не располагает…
– А ты чего не пошел? Погоды испугался? – криво усмехнулся Павлик.
– Я остался за него молиться. Если молиться от чистого сердца, тогда Господь, может, и помилует твоего брата и он не утонет. Бог ведь всемогущий.
– Почему это он утонет?.. – неуверенно пробормотал Павлик и отступил на шаг.
– Так он же речку пошел переплывать. Чтобы получить власть над Бледной девой. Помнишь, Инна Ильинична сказала, что надо переплыть речку тогда, когда ее переплыть невозможно?
– Помню… – Павлик отступил еще на шаг. – А почему он утонет? Он же плавает знаешь как здорово…
Он сам не поверил своим словам. Но надо было сказать что-то такое, чтобы не подпустить к себе накативший со всех сторон ужас… И мастер спорта говорил, что речку переплыть нельзя, но ведь Инна как раз и говорила: переплыть, когда это невозможно…