– Я позвоню папе, спрошу, что можно сделать. Подождете меня в холле? Я оставила телефон в кабинете…
Надо было отказаться, но Ковалев лишь пожал плечами. И пока он ждал ее возвращения, к нему подкатил Селиванов, плюхнулся рядом на диван и спросил без особенного любопытства:
– Это правда, что вас волк укусил?
Ковалев в ответ едва не выругался. Об этом знает весь санаторий, не исключая детей!
– Да, чертов волшебный волк!
– Он не приходил ни сегодня, ни вчера. Я так и понял, что вы что-то такое сделали… Но вы же не будете каждый день его караулить, правда?
– Не буду. Но если хочешь, чтобы он не приходил, проверяй, заперта ли задняя дверь на ночь. Я сомневаюсь, что этот волк настолько волшебный, что может проходить сквозь стены…
Селиванов обдумал услышанное и кивнул, поднимаясь. Но перед тем как уйти, повернулся к Ковалеву и сказал:
– Я вашу дочку тоже буду защищать. Вы Пашку спасли, а я ее буду… Баш на баш…
– А ее надо защищать?
– Ну, мало ли… Мелких всегда обижают.
Он гордо удалился, задирая подбородок, но, увидев Инну, направлявшуюся в сторону Ковалева, оглянулся и посмотрел на Ковалева, хитро прищурившись. Щенок!
– Все нормально, – сообщила Инна. – И гораздо проще, чем я думала. Вас примут в травме, оформят как бомжа – и никакого полиса не надо. Только бутылку коньяка купите доктору. И поезжайте сейчас, пока они не забыли вашу фамилию.
В райцентре Ковалев прежде всего заглянул в универмаг и купил-таки Ане набор кукольной посуды, который оказался совсем недорогим и весьма симпатичным.
В травме при районной больнице он убил слишком много времени и едва не опоздал на обед; молодой и веселый хирург, принявший коньяк как должное, предлагал приезжать на перевязки, но не настаивал. Объяснил, что собачьи укусы – всегда инфицированные раны и часто гноятся, ничего удивительного в этом нет. Написал целый список лекарств, которые надо купить, и по секрету сказал, что, несмотря на запрет, после прививки пить можно, а вот вместе с антибиотиками – не стоит.
Ковалев зашел в столовую, когда Зоя хлопнула в ладоши, призывая присутствующих к молитве, и бросила на него столь испепеляющий взгляд, что стало не по себе – он и без ее взгляда чувствовал неловкость из-за опоздания.
Усевшись за стол, Зоя снова посмотрела на Ковалева разъяренной змеей – при этом лицо ее оставалось каменным. И зашипела она тоже будто змея:
– Вы, оказывается, бессовестный, нечистый на руку человек.
Ковалев, не совсем понимая, что она имеет в виду, проигнорировал замечание. Однако присутствующие за столом с любопытством подняли головы.
– Мы пошли вам навстречу, приняли в санатории из уважения к памяти Надежды Андреевны, а вы смеете угрожать нам грязными доносами? – Зоя не повышала голоса, не брызгала слюной, но показалось, что она сейчас плюнет ядом Ковалеву в лицо.
Так это она о Павлике! А Ковалев-то думал, что Татьяна давно ей об этом рассказала и Зоя проглотила предупреждение. Нет, она, похоже, только что об этом узнала и решила устроить публичное разбирательство. Или, что вполне возможно, узнала заранее, но разбирательство решила устроить непременно при свидетелях.
– Вы имеете в виду мои слова о том, что я напишу заявление в органы опеки, если вы снова попробуете привести Павлика Лазаренко в молельную комнату?
Сидящие за столом возмущенно зашумели, Инна повернула к нему голову с нескрываемым интересом, а инструктор Саша снова незаметно показал ему большой палец.
– Да, можете называть донос заявлением, от этого суть не изменится. И ваши действия на русском языке называются «шантаж», – прошипела Зоя.
– Мне все равно, как вы назовете мои действия. Считайте, что я действую из уважения к памяти Надежды Андреевны, которая никогда не позволила бы вам издеваться над больным ребенком.
– Издеваться? Да как вы смеете! – Глаза Зои сузились в щелки. – Мы действуем в интересах ребенка и только в них!
– Вы действительно сумасшедшие, если уверены, что действуете в интересах ребенка… – Ковалева перекосило. – На минутку оставьте свои… странные фантазии о существовании Бога в сторонке и посмотрите на происходящее с точки зрения здравого смысла. У мальчика…
Зоя не дала ему договорить.
– Минуточку. Воздержитесь от оскорблений. Не надо называть веру странными фантазиями, а верующих считать ненормальными.