– Не бойся, – велю я и опускаюсь перед телом сестры на колени. Она уже тает, плоть её податлива под моими руками, ещё несколько минут, может быть, четверть часа, и она истает окончательно. Её срок ещё был далёк и потому она держится в целости.
Покой смерти на острых чертах. Идия, моя сестра!
Я смотрю на её покой и во мне кипит море. Гневом и кровью. Я ненавижу её за то, что она не перехитрила смерть, когда мне были нужны её силы и поддержка. Но ещё больше я ненавижу того, кто это сделал.
Море кипит, требует затопить всё вокруг, чтобы успокоиться. Я с трудом встаю.
– Ромул, немедленно найди мне того, кто это сделал! – мой голос хрипит и срывается, я не могу отвести взгляда от сходящей в пену Идии. Вот кончики пальцев её размякают, плещут белой массой…
Я уничтожу того, кто убил её. я заставлю его пережить весь ужас смерти. пусть море кровит. Неужели Сигер дотянулся до меня и сюда? Неужели послал своих людей?
– Царица, вам лучше прилечь, – шепотом советует Ромул и я, конечно, срываюсь на него:
– Тебе что велено делать? Почему ты ещё здесь?
Он торопливо сбегает от меня, от моря, что пульсирует на кончиках моих пальцев, бьётся жизнью во всём моём теле, сдавливает горло.
Идии больше нет. Идия отправилась мне помогать и нашла только гибель. Какая-то сволочь убила её, и это значит только одно: я слишком долгот была мягкой и доброй, слишком долго я выжидала, собирая союзников, а надо было выдвигаться!
Надо было, во имя Океана!
Идия плавится за моей спиной, распадается медленно, но верно и я отворачиваюсь, закрываю лицо руками, чтобы не видеть.
Тот, кто это сделал, познает ужас смерти перед покоем, клянусь морем! И Сигер, пославший этого человека, тоже. Сначала отец, теперь сестра. Кого он выберет следующим?
К слову, это прекрасная речь для народа. взгляните, мол, кем стал ваш царь и наш враг. Он убивает родных, и море не ранит его за это. Он не имеет сострадания к близким, и готов идти до конца ради трона. А между тем, разве может он защитить Царство хотя бы от сухопутных, что тянут руки к нашим сокровищам?
Идия… бедная моя сестра, ты хотела служить мне жизнью, но теперь можешь служить только смертью. Это менее почётно, но всё же служба. И я прощаю тебе твою смерть за это.
***
– Сначала она обвиняет меня в гибели нашего отца и нашего Царя, потом открыто бросает мне вызов, называя меня безумцем, тираном, преступником, а затем уходит в гиблые воды. Спрашивается – зачем? Она собирает там армию, чтобы пойти на нас. она принимает в свои ряды таких же отступников как она сама и не идёт на переговоры! – мой голос полон праведного возмущения. Да, люди должны знать, что я возмущён своей сестрой, её делами, и вообще – призываю судить её по всей строгости наших законов.
Люди переглядываются, не знают как реагировать. Они далеко от гиблых вод, Эва тоже далека от них. А я тут, я рядом и мои слова им лучше принять за истину.
– Помимо этого, моя сестра вступает в сговор с сухопутными, выдаёт им нашу сокровищницу!
Народ перешептывается, а я продолжаю своё:
– И теперь самое страшное. Нашу сестру, заблудшую сестру Идию, что была введена в заблуждение, она принудила отказаться от службы у меня. помните ли вы ее выступление здесь и отречение?
Да, такое забудешь! Но ничего – я хороший царь, я делюсь своим возмущением, своим провалом, превращая его в триумф.
– И после того, как Идия вернулась к Эве, после того, как присягнула ей… о, Эва долго не умеет обманывать. Вскоре Идия поняла, что её предали, запутали, затянули в ложь. Эва показала ей себя, и когда Идия захотела её оставить…
Да, в моём изложении всё это выглядит только так и не иначе. Это Эва убила Идию, ведь та обнаружила, что Эва – чудовище и поспешила уйти от неё, да только та её не отпустила, желая прибрать к рукам её воды.
– Но даже сейчас я готов простить мою мятежную сестру! – самое главное – потрясти их. Я уже понял, народ любит зрелище. – я готов позволить ей предстать перед судом и объяснить свои действия. Кто знает, может быть, моя сестра помешалась или была введена в заблуждение? И суд этот будет справедливым…
Они любят это. Они шумят, предвкушая захват моей сестры и суд. Они понимают, что их ждёт зрелище.
Какое-то время я колебался, отдавая приказ по поводу Идии. Но сейчас вижу – её имя и после смерти славно мне служит, и именно её именем я придавлю, наконец, Эву, и сведу её в пену морскую.
– Мы должны выяснить правду! Мы должны добиться правосудия! Мы должны привести мою сестру на суд…
Они согласны. Они смешно согласны с моей речью, и ещё – возмущены. Жаль, правда, я не могу понять что их больше задевает: мятеж против трона, сокровищница или убийство? Какое обвинение глушит их сильнее?