Он работал всю ночь, погружённый в данные. Донна спала в единственном кресле. Звуковая отвёртка гудела, экраны мигали. Когда он поднял голову, в его глазах была пустота поражения.
— Я не могу, — сказал он. — Если я скажу им правду — вирус проснётся мгновенно. Миллион двести тысяч человек превратятся в воду за десять минут. Если я увезу их силой — то же самое. Единственный способ сохранить их сознание — оставить здесь. В их реальности. На их «Земле».
Сьюзи смотрела на него с отчаянием.
— Значит, вы улетите, — сказала она. — И я останусь одна. Единственная трезвая в городе сумасшедших.
Доктор покачал головой.
— Нет. Ты можешь уйти с нами.
Сьюзи закрыла глаза. Слёзы катились по пыльным щекам, оставляя чистые дорожки.
— Я устала быть одна, — прошептала она. — Я могу уйти, но все, кого я знаю и люблю, останутся тут.
Она отстранилась, подошла к столу, взяла стакан.
— Сьюзи, нет! — крикнул Доктор.
Но она уже пила. Медленно, до дна.
Поставила пустой стакан на стол. Улыбнулась — впервые по-настоящему.
— Теперь я тоже дома, — сказала она.
И в её глазах, ещё секунду назад полных боли, загорелось то же спокойное, абсолютное счастье, что и у всех.
Доктор отвернулся. Донна схватила его за руку — так сильно, что ногти впились в кожу.
Они вышли молча. ТАРДИС стояла там же, у шлюза. Красная пыль под ногами казалась кровью.
Когда дверь закрылась, Доктор ввёл координаты — далеко, очень далеко.
— Ты оставил их умирать, — сказала Донна.
— Я оставил их жить, — ответил он. — Просто не той жизнью, которую мы понимаем.
ТАРДИС завыла, унося их прочь.
А на Марсе, под куполом, который они называли небом, миллион двести тысяч человек продолжали жить на своей Земле.
И среди них — две женщины, мать и дочь, наконец-то снова вместе.
Навсегда.
Конец