— Наше желание, — прошептал Лиам, присев рядом со мной так, что наши колени соприкоснулись. — Занимаясь любовью, мы создаем трение.
Он поднял руку, держа ее ладонью вверх, в дюйме от моей кожи. Золотые нити сплелись в воздухе между нами. Мои соски начало покалывать и они затвердели. Лиам спустил руку к моему пупку и соединил пальцы. Спирали подались назад и образовали узел. Внутри меня появилось натяжение, образовавшее небольшой узел напряженности, что чувствовалось… хорошо.
— Мы можем придавать формы этому теплу и напряжению…
Лиам пошевелил пальцами и спиральный узел начал расплетаться. Тепло увеличилось и начало распространяться. Я застонала. Это было восхитительно… так что, если он связывал меня с собой…
— Нет! — закричала я, хватая Лиама за руку. Как только наши руки соприкоснулись, золотые спирали напряглись, словно тугие скрипичные струны. Лиам впился в меня глазами, сжал мою руку, и узел внутри меня взорвался. Я задохнулась от внезапного оргазма сокрушительной силы. В тот же миг вскрикнул и Лиам, его лицо утопало в золотом свете. Спирали вокруг нас размотались и трещали в воздухе, разбрасывая искры, как оборванные электрические кабели. Будто от их высвобожденной энергии, воздух наэлектрилизовался и разразился громом и молнией.
— Ты моя! — закричал он.
— Но тебя тут нет на самом деле, — рыдала я, упав на его грудь, отчаянно желая прикоснуться к нему, теперь, когда тепло от спиралей начало исчезать.
— Да? — пробормотал Лиам в мою шею. — Слушай. Ты слышишь это?
Я слышала гром вдалеке — последние отголоски нашей бурной любви. Лиам исчезал — так же, как тогда, когда я изгнала его.
— Это я, — прошептал он. Его голос стал не больше, чем слабое движение в напитанном медом воздухе. — Я здесь.
Я распахнула глаза. Я была одна в своей постели, голая в спутанных, залитых солнцем простынях. Подняв руку, я увидела, что золотые спирали на моей коже бледнеют. Мое сердце колотилось так, будто я только что участвовала в спортивном забеге… или всю ночь занималась любовью с моим возлюбленным инкубом. Оно билось так громко, что я практически слышала его …
«Я здесь», — сказал он.
Я села и прислушалась. Стук слышался отовсюду. Даже в самом воздухе. Я чувствовала его глубоко внутри, в ритме своего сердца.
«Я здесь», — говорил он.
Где? Я сбросила простынь на пол и встала. Мои босые ноги почувствовали биение в половицах. Стук шел снизу. От входной двери…
Я чуть не выбежала из комнаты голой, но спохватилась, схватила влажную и смятую сорочку с пола и накинула ее на себя, сбегая вниз по лестнице.
«Я здесь! Я здесь!» Стук определенно исходил от входной двери. Я выскочила в холл, подняла дрожащую руку над дверной ручкой… и заколебалась.
Если это действительно Лиам, захочу ли я впустить его?
«Да»! Закричал каждый дюйм моей кожи. «Да!»
Я повернула холодную железную ручку и распахнула дверь. В дверях стоял Дункан Лэрд. Когда мужчина увидел меня в тонкой ночной рубашке, мои всклоченные волосы, светящуюся кожу, его голубые глаза расширились, и он улыбнулся медленной, шелковой улыбкой.
— Это ты! — воскликнула я.
— Ждала кого-то другого?
— Ээ… я…
— Мне следует вернуться позже? — его глаза смеялись при виде моего смущения.
— Нет! Просто не ждала тебя так рано.
— Я должен рассказать тебе кое-что срочное, но… не могу сделать это здесь.
— О, — воскликнула я. — Входи. Прости. Мне снился сон …
— Пытался ли я снова утопить тебя? — спросил Дункан, входя внутрь.
— Нет, — краснея, замотала головой я. Тепло на моей коже заставило меня осознать, что я почти голая. Схватив свитер из шкафа в холле, я надела его поверх ночной рубашки. — Тебя в нем не было.
Или был? «Я здесь», — сказал во сне Лиам, а потом в дверях появился Дункан. Но Дункан не мог быть моим инкубом. Лиз тщательно проверила его…
— … и я подумал, что ты должна знать.
— Должна знать что? — спросила я, понимая, что не слышала ничего из сказанного им.
— Сегодня в Фейрвик прибывают члены «Гроув».
— Они рано, — сказала я. — Собрания не будет до понедельника. У нас есть еще два дня.
— Полагаю, они хотят провести здесь уикэнд. — Дункан криво улыбнулся при мысли о том, что кто-то хочет провести в Фейрвике больше времени, чем нужно. Я чувствовала то же самое десять месяцев назад, но теперь слегка обиделась за мой город. Возможно, почувствовав это, Дункан перестал улыбаться.