Мы нашли небольшую группу перед лекторием. Единственная табличка, обозначающая тему события, гласила: «Симпозиум по поиску диалога для дискурса, детерминируемого спорной мобильностью динамического плюрализма». Без сомнений, это было настолько смертельно скучно и пугающе (я уже не говорю, что совершенно непонятно), что способно было отпугнуть любого праздношатающегося. Среди публики я заметила Каспера Ван дер Аарта, преподавателя естествознания, беседующего с Джоан Райан с факультета химии; Дори Браун, двух ее кузенов и владельца греческого ресторана, в котором я всегда подозревала сатира. Заметила я и нескольких ведьм из круга: тихонько переговаривающихся Мунданс, Леона Ботвина и Тару Коэн Миллер. Завидев нас, они резко оборвали разговор, словно говорили о нас. Мунданс пошла в нашу сторону. На ней была надета футболка с надписью «Я верю в фей».
— Мы услышали о том, что встречу передвинули и хотели оказать свою поддержку, но нас не впускают. Говорят, что это частное собрание. Я же твержу, что если в результате этой встречи будет решаться судьба наших друзей и соседей нам должно быть позволено присутствовать.
— Я полностью согласна, — сказала я, благодарная тому, что оказалась на правильной стороне ее предпочтений. — Давайте посмотрим, что мы можем сделать.
Один из блондинистых приспешников Аделаиды стоял прямо на входе в лекционный зал. Суэла поспешила к нему, но в ту же секунду, когда она переступила порог, женщина пронзительно вскрикнула и упала. Я бросилась на колени рядом с ней — взглянуть, что случилось — и отшатнулась в шоке. Рука Суэлы была испещрена узором в виде ветвей дерева. На моих глазах они прорвались сквозь кожу и плотно переплели ее тонкую ладонь и запястье, быстро становясь толще и грубее. Сформировалась крона дерева, проклюнулись листья. Из ладони Суэлы росла ветка дерева. Я протянула руку и легонько коснулась ее. Суэла скривилась.
— Боже мой, это ужасно. Как можно это убрать? — Я взглянула на безучастное лицо блондина.
— Ветка исчезнет через несколько минут, если женщина не будет предпринимать новых попыток проникнуть внутрь, — ответил он.
— Она просто хотела войти в дверь — дверь нашего здания! Ради бога, да она работает здесь! Это возмутительно!
— Этим утром мы разослали электронные письма, в которых уточняли, что на встречу не допускаются демоны, кроме тех случаев, если их специально не пригласят. Мы не можем позволить им воздействовать на происходящее.
— Хотя это происходящее будет решать нашу судьбу, — донесся грубоватый голос со стороны группы наблюдателей. Узнав его, я поднялась с колен и бросилась искать взглядом хозяина — пока не разглядела, — большого, одетого во фланелевую рубашку мужчину.
— Брок! — закричала я, счастливая видеть друга в добром здравии и обвила его руками. На лице мужчины появился румянец, знак того, что он был смущен. Я отпустила его и отступила назад. Брок широко мне улыбнулся, но потом поднял голову, чтобы взглянуть на светловолосого охранника и по его лицу пошли уродливые красные пятна, брови сошлись на переносице. — Моя семья живет в Фейрвике больше сотни лет. Вы не можете заставить нас уйти.
— Никого ни к чему не принуждают, — донесся высокий голос из-за спины блондина. Сначала я заметила гладкий серебристый шиньон, а вскоре уловила аромат «Шанель № 5» — запах, от которого у меня всегда шли мурашки по телу.
— Аделаида, — обратилась я к своей тетке по имени, — в первую очередь потому, что это ее раздражает, — почему на нашей встрече не могут присутствовать Брок и Суэла? Семья Брока наблюдает за лесами и защищает Фейрвик уже больше века. А Суэла преподает здесь. Очень несправедливо исключить их из собрания, решающего их судьбу.
— Для них мы организовали видеотрансляцию, — сказала Аделаида, указывая на закрепленные на стенах лобби два больших экрана. — Мы приглашаем всех вас остаться и послушать. Однако, мы не можем позволить присутствовать на встрече любым демонам, способным при помощи своей магии влиять на происходящее внутри. Это обычная предосторожность.
— Брок не демон! — воскликнула я. — Он из пантеона северных божеств! А Дори! — я взмахнула рукой на свою подругу в цветочной юбке, желтом пуловере, желтых эспадрильях и с лоскутной сумкой в руках. — Она же брауни! Кто может быть более безобидным, чем брауни?!
Аделаида смерила Дори взглядом.
— Брауни — прямая родня боггартам. Знаешь ли ты, почему брауни так не любят, когда их благодарят?
— Полагаю, из-за их скромности, — ответила я. Этот момент всегда казался мне чуточку чудным. Дори и ее кузены брауни всегда старались помочь, но ненавидели, когда их за это благодарили.