Глава 11. Хан
Дядя Толя молчал, переваривая услышанное. Такого ему, видимо, ещё никто не говорил.
Я сходил и отнёс пилу в сарай, а ветки сложил в одну кучу.
— Короче, хватит философию разводить. Поехали к этому местному Хану. Твой трёхколесный болид с тобой?
Дядя Толя моргнул, выходя из ступора.
— Со мной. У забора стоит, — он всё ещё смотрел на меня с каким-то новым, непонятным выражением. То ли с уважением, то ли с опаской.
— Тогда веди. Покажешь дорогу к этому гению автомеханики. Пора обсудить возможности разгона моей техники по местным дорогам.
Хозяйство Хана располагалось на самом въезде в деревню и напоминало небольшую крепость. Высокий забор из профнастила, широченные ворота на арке из крупного профиля — нараспашку.
Во дворе, который был поистине титанического размера, стояли два грузовика: один в состоянии активного ремонта, с вывешенным на цепях двигателем, другой в состоянии настолько разобранном, что казался скелетом доисторического животного. Казалось, он уже никогда и никуда не поедет.
Посреди всего этого великолепия, уперев руки в бока, стоял сам Хан. И он ничем, абсолютно ничем не походил на своих тёзок из древней истории Руси. Высокий, худой, почти сухой. Огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, брови тоже огненно-рыжие и кучерявились, а голубые глаза, казалось, метали молнии. Мощные скулы, совершенно европейский тип лица, лишь с лёгкой, едва заметной узостью глаз, которую вполне можно принять за прищур.
Выглядел он серьёзным и очень злым.
А перед ним стояла участковая Светлана, и вид у неё был не менее серьёзный.
Оба они упирали руки в боки и оживлённо спорили.
— Где ты был в момент перестрелки? — голос Светланы был ровным и стальным.
— Свет! Я тебе уже трижды говорил. Ты глухая? — рявкнул Хан. — Я за запчастями ездил. В Краснодар, на авторазбор по грузовикам. И на развал. Ездил на машине клиента, он свидетель. Не веришь мне — допроси его, я телефон дам. Соседей спроси. На базе меня видели, мы там коробку передач покупали, грузили её полдня, потом везли. Не было меня в Колдухине.
— А баба Маруся твой джип видела, как он вчера вечером по Озёрной катался.
— Баба Маруся периодически Ленина на броневике видит! — взорвался Хан. — Она психа нашего, Кузьку, за немецкого диверсанта принимает! Что она там могла видеть? Машина в гараже стояла, под замком! Что, по-твоему, мои пацаны её угнали и катались? Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я плохой отец?!
— Боже упаси… А можно с пацанами поговорить? Может, и правда они. Может, видели чего?
Хан смерил её долгим, лишённым уважения и тепла, прищуренным взглядом, а потом зычно, так, что заложило уши, заорал в сторону дома:
— Данил! Артём! А ну-ка живо сюда, оболтусы!
Из дома вышли два пацана, оба на вид лет десяти, такие же рыжие и конопатые, как их отец.
— Говорите! Вы машину мою брали? Катались вчера? — грозно спросил Хан и нахмурился, сделав ещё более грозный, чем до этого вид, хотя это казалось невозможным.
— Да ты что, батя? — испуганно пискнул тот, что постарше. — Мы ж не умеем! Не брали мы, мы боимся ремня отхватить!
Хан медленно повернулся к Светлане, и в его голубых глазах плясали бесенята. Он резко и пугающе выдохнул.
— Допрос окончен. Ключевое слово тут — «боимся». Малые знают, что я с них три шкуры спущу за непослушание. Не брали они. Не веришь — приходи с ордером и обыском. А вообще, давай-ка закруглять этот бессмысленный разговор. Видишь, у меня клиенты.
И он кивнул в нашу с дядей Толей сторону, которых, кажется, заметил впервые. Судя по его суровости, он бы на нас внимание не обратил, если бы мы не были причиной для того чтобы не общаться с участковой.
— Здравствуйте, Хан, — шагнул я вперёд.
— Вообще-то, меня зовут Марат Марсович, — осадил меня он, не меняя выражения лица. — Ну да, ладно. Ты у нас вроде бы новый почтальон? Тебе чего-то починить надо или письмо какое принёс?
— Починить, — кивнул я. — Знаете УАЗ, который возле почты стоит? «Буханку».
Хан посмотрел на меня, и впервые за всё время на его лице отразилось что-то похожее на веселье. Он громко, от души рассмеялся.
— Знаю, конечно… Парень, да я эту машину ещё смотрел, когда Стёпка жив, здоров и трезв был. Ей уже ничего не поможет. Может, кроме тонны святой воды и опытного экзорциста.