Да, в годы Войны немцы чего только не поднимали на свою сторону, а двоедушники, которых полегло очень много, с ними боролись и убивали. В том числе и бесов. Я о таком слышал и склонен верить.
Ирония, бесы походили на псов. А боролись с ними оборотни, в том числе волколаки, то есть волки-оборотни.
Когда началась Война, кланы разделились. Одни увидели в этой Войне возможность избавиться от надоевшей им власти людей. И факт предательства их волновал слабо. Другие превыше отношения людей и не-людей поставили защиту Родины.
У водяных нет кланов. Это оборотни раскололись и стали воевать друг с другом. Кто-то стал немецким диверсантом, а кто-то и советским военспецом.
Водяные в массе своей остались в стороне. Третий и весьма малодушный, на мой взгляд, выбор. Я тогда был молодым, жил в Тайшетском районе и просто пришёл в РВК. Так и попал под Москву. Так, после войны и остался её восстанавливать, а потом и жить. С тех пор про бесов я не слышал, иначе как в детских сказках или фильмах вроде «Константина». До сих пор не понимаю, зачем они его имя превратили в фамилию.
А может они и были, просто я не сталкивался…
Бесы тупые, почти что не разумные, но злобные и смертельно опасные твари, которые обычно не могут попасть в мир людей и уж точно не станут выходить в мир людей средь бела дня. Но сегодня что-то случилось. Твари были голодны и сейчас выбрали себе блюдо по вкусу.
В этот момент я повернул голову и посмотрел на крыльцо. Мой взгляд встретился со взглядом помощницы участковой Василисы. И по её выражению лица я всё понял.
Она тоже их видела, в отличие от участковой, которая хлопала себя по бокам в поисках табельного пистолета.
Василиса не была шокирована. В её глазах не было ни удивления, ни страха, а лишь холодная, сосредоточенная ярость. Она видела не собак. Она тоже видела тех же монстров, что и я. А это могло значить только одно, что неприметная, сидящая в углу за кипой бумаг девушка-стажёр была не человеком, а двоедушником
Мои мысли нарушил громкий хлопок. Дверь чёрного микроавтобуса распахнулась. Из неё выскочил тот самый «молодой следователь». Но сейчас его лицо не было ни смурным, ни усталым. Оно было перекошено от ярости и отвращения. В руке он сжимал пистолет, не табельный ПМ, а, внезапно — массивный Стечкин.
А это значит, что он намеревался дать бой, причём не псам, а бесам. И я увидел по его глазам, по тому, как он целился не в общую массу, а в конкретную тварь, он тоже видит.
Выходит, сердитый как ёж следователь тоже не так прост, как казалось.
Василиса проследила мой взгляд, её губы сжались в узкую полоску, и она кивнула, ни на кого не смотря.
Глава 15. Бесы
Трое. Нас было трое против стаи из преисподней.
— Что это за бешеные псы?! Я стрелять буду! — крикнула Светлана, хватаясь за пояс и не находя там кобуру. — Да где же он есть, расперемать!
Но Василиса действовала быстрее. Она резко повернулась к ней и просто щёлкнула пальцами. Звук был сухим, почти неслышным. Но Светлана замерла. Её рука застыла на полпути к поясному ремню, взгляд стал пустым, стеклянным. Она впала в транс, застыла на месте, как статуя.
Теперь нас ничто не отвлекало. Без единого слова, по какому-то немому согласию, мы бросились вперед. Не на защиту абстрактного мира, а на защиту одного-единственного вполне конкретного пьянчужки, который оказался не в то время и не в том месте.
Первым делом — скрыть. Нельзя, чтобы это видели случайные свидетели. Мои силы, подпитываемые адреналином и стрессом, были наготове. Я раскинул руки и потянул на себя силу. Я вытягивал влагу из земли, из травы, из самого воздуха. Мир вокруг нас зашипел. От земли поднялись белёсые струйки водяной взвеси. Они сплетались, густели, превращаясь в плотную, непроницаемую пелену. Через несколько секунд нас, дядю Толю и стаю бесов окутал молочный, густой туман. Он сомкнулся над нашими головами, образовав купол, отсекая нас от остального мира. Теперь это было наше личное, карманное поле боя.
Твари были уже в нескольких метрах. Они зарычали, и этот звук был похож на скрежет ржавого железа.
Следователь вскинул массивный ствол и открыл огонь. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве туманного купола бил по ушам. Но это был не обычный звук. Что-то в нём было неправильным. Я видел, что пущенные им пули распространяли фиолетовые жирные искры, они были не банальным свинцом. Каждая из них несла в себе заряд… какой-то служебной магии. Холодного, чистого, многоцелевого, смертельного для этой нечисти. Вполне возможно, что смертельного даже для меня. Там, где пуля попадала в беса, раздавался не мокрый шлепок, а шипение, как будто на раскалённую сковороду плеснули маслом.