Пешком, не трогая велосипед, я пошёл к нему домой, чтобы расплатиться, но не обнаружил хозяина дома в собственных владениях. Только зато во дворе возились его сыновья, Данил и Артем.
Я подошёл к ним:
— Здорова, мужики!
Они посмотрели на меня настороженно, но с достоинством. Старший, Данил, был копией отца, такой же серьёзный и хмурый. Младший, Артём, был любопытнее и доброжелательнее.
Я достал из кармана фигурку фиксика:
— Мне кажется, кто-то из вас потерял.
Глаза Артёма вспыхнули:
— Это же Нолик! Мой Нолик!
Он уже потянулся за игрушкой, но старший брат остановил его:
— Бизнес есть бизнес, братец. Что ты хочешь за неё, почтальон? — спросил Данил по-взрослому, с подозрением.
— Ничего, — я протянул игрушку младшему. — Просто хочу кое-что спросить. Я нашел её… там, где вчера стреляли. На Озёрной улице. Признавайтесь, вы там были?
Их лица мгновенно изменились. На них отразился страх. Страх не перед полицией, а перед отцом.
— Вы что, машину его брали? — мягко надавил я. — Не бойтесь, я ему не расскажу. Слово почтальона.
Они переглянулись. И младший, не выдержав, закивал.
— Мы только покататься хотели… чуть-чуть, — прошептал он. — И покатались. А там приехал дядька на машине, начал ругаться, стрелять… Мы ничего не видели, никого не видели, не ругайте нас.
— Не буду, я же обещал. А сколько стрелков было?
Они переглянулись и пожали плечами:
— Мы испугались, спрятались в машине, под сиденья. Ничего не видели. А потом все затихло, и мы уехали.
— Кто куда там уехал? — раздался из-за ворот грозный голос Хана.
Он стоял в районе ворот, держа в руках какой-то коробок с надписью «Ozon» и смотрел на нас с великим подозрением. Однако расстояние было значительным, я решил рискнуть и предположил, что он ничего толком не слышал.
Пацаны сжались. Я понял, что нужно спасать ситуацию:
— Как кто?! Соколиный глаз, конечно, ну и Наташа Романофф.
— Правильно говорить: «Чёрная Вдова!» — поправил меня Артём.
Хан вздохнул.
— Да вот, Марат Марсович, обсуждаем с парнями новинки кино, — бодро сказал я, незаметно подмигивая им. — Рассказывают мне про новых «Мстителей». Говорят, крутой фильм. А я немного отстал от новинок кино, пока служил. Ну ничего, ещё наверстаю. Уехали, говорят, Железный человек и Халк. На разборки с плохими парнями.
Данил быстро сориентировался:
— Да, пап! Там такой замес был!
Хан смерил нас подозрительным взглядом, но, видимо, решил не углубляться.
— Некогда мне, глупости всё это, — он махнул рукой, и пацаны, как мыши, шмыгнули в дом.
Я протянул Хану деньги. Он молча пересчитал их и убрал в карман.
— Деньги приняты. Тебе расписка нужна или доверяешь?
В реальности я не особенно доверчивый человек, но конкретно Хан мне показался, во-первых, не тем, кто обманет, а во-вторых, тем, кого недоверие несколько, если не обидит, то покоробит.
— Нет, не нужны ни расписка, ни договор. А можно вопрос, раз уж я зашёл. Хотел спросить. Вы Котлярова хорошо знали?
Хан помрачнел:
— Знал? Я всё ещё надеюсь, что «знаю», что он живой, просто запропал куда-то. Хотя я ему раз сто звонил.
— И как?
— Абонент не абонент. С общем, Котляров моим деловым партнёром был. Человек серьёзный. И временами странный, со своими тараканами. Ну, на то у него есть причины. Куда он пропал — ума не приложу. Он незадолго до исчезновения всё говорил, что хочет кирпичный завод восстановить. Он там в юности работал, место это для него что-то значило. Скупил все акции, что-то там переоформил, планы строил… а потом — как в воду канул. Появились эти… сектанты. Но они с нами не пересекаются, сидят у себя за озером, и ладно. Так что, по большому счету, всем на них плевать. А вот что с Витькой стало, жив ли он, кто ж его знает?
— Понятно, — я уже собирался уходить, когда он добавил:
— Ты, я смотрю, парень любопытный. Сердобольный. Если так хочется порядок навести и с учётом твоего наркоманского прошлого, лучше бы цыгана этого погонял. Велосипедиста.
— Пф… Я не наркоман. Какого ещё велосипедиста?
— Приезжает тут один, вроде бы Баро зовут.
— Когда приезжает, куда?
— А каждую пятницу, рано утром к Желанной улице подъезжает. Молодёжи нашей отраву свою продаёт. Я пробовал Светке жаловаться, да толку…
— А что она?
— А что она… Ловила его пару раз. А он малолетка, чуть что — всё бросает, кричит «не моё». В психушке на учёте состоит. Никто с ним связываться не хочет. Короче, отпускает.