Мы сидели в тишине, переваривая информацию. Картина становилась всё более запутанной. Сектанты, пропавший авторитет, пропавший бизнесмен, кикимора (о которой я умолчал), полоумный домовой, наркоторговец-цыган… и где-то в центре всего этого — таинственный мегалит, сердце этой больной земли.
— Предлагаю… Расходиться по домам, по углам. Ты, Вадим, чтобы понимал, лучше всех устроился, дом у тебя свой… Я, например, у одной бабки живу. Подселили. Живу на жареной картошке, которая плавает в масле, солёных огурцах с ароматом укропа и беспрерывных попытках меня сосватать.
— Примени к ней магию, а хочешь — вообще, оставайся у меня, — пожал плечами я.
Она отрицательно покачала головой.
— Я привыкла, к тому же мне спокойнее на своей территории, — ответила девушка.
Я не стал расспрашивать, сколько лет этой девушке, потому что мне и самому больше тысячи. Некоторые вопросы лучше не задавать.
— А я бы принял приглашение, меня микроавтобус задолбал, — толсто намекнул инквизитор.
— Оставайся, Денис, у меня тут диван, а в крошечной спальне есть кровать, могу даже выбор предоставить.
— Выбираю диван. Но рано утром уйду.
— Идёт.
Василису не потребовалось провожать, она вышла за калитку, стала на электросамокат, возможно, единственный в Колдухине и, укатила.
А мы с Денисом легли спать. Спать под одной крышей с инквизитором мне раньше не доводилось. Однако в целом он был сосед как сосед, не храпел, не барагозил, только ночью чуть подвывал. Видимо у него есть свои тёмные бэкграунды.
Я лежал на узкой кровати с панцирной сеткой, которая если я двигался, глухо позвякивала как рыцарские доспехи. Пытался уснуть. Сон не шёл.
Ночь принесла мне не отдых, а тяжёлые, навязчивые мысли, которые водили в моей голове хороводы.
Я гонял в голове события последних дней, пытаясь сложить из них цельную картину. Но картина не складывалась. Фрагменты не подходили друг к другу, противоречили и не давали единого объяснения.
Лежащий в соседней комнате индивидуум с мутным прошлым, инквизитор Денис Иванович был человеком прямолинейным, как рельса.
Для него существовала чёткая схема: есть преступник Шарпей, есть тот, кто на него напал, есть украденный чемоданчик. Три фрагмента головоломки. Круто, конечно, он не ломал себе голову второстепенными факторами, он сразу считал их второстепенными.
Насколько я понял, он методично опрашивал местных и обыскивал заброшенные дома. Причём делал это так, что жители посёлка ничего не знали. Они жили в полном отрыве от его расследования.
Денис по моим ощущениям стал инквизитором недавно, можно сказать — новичок. Двоедушники даже между собой тайнами не делятся, а инквизиция вообще во многом пребывает в святом неведении. Особенно трудно, если в ты профессии недавно.
Правда и дураком его никак нельзя назвать.
Сектанты? Денис, как и все, списывал их со счетов. Они сидели за озером Камколь, в своей условной крепости, и ни с кем не контактировали. Логично? Логично.
Не могу с этим согласиться. Я знал, что сектанты ищут тайных знаний. Допустим, моя версия про то, что у Шарпея были какие-то тайные сведения или там, артефакт, пока что не подтверждается. На то она и версия, а не факт.
Хрен с ним. Но почему таких странных аборигенов так упорно не замечать? Надо спросить его в лоб. По моим ощущениям, он такой человек, что на прямой вопрос ответит.
Допустим, второй стрелок ранил Шарпея и, как паук из «Муха-Цокотуха» Чуковского, его уволок. Его и чемоданчик.
Версия логичная, но пока что эта логика Денису ничего не дала. Он по-прежнему вёл расследование, маячил тут и мешал мне и Василисе заниматься своими двоедушевскими делами.
А что, если вся эта логика — лишь ошибка? Как, например, в фокусе, когда внимание зрителя специально отводят в сторону, чтобы провернуть главный трюк незаметно.
А что, если событие не одно, а несколько?
Что, если действовали не сообщники, а просто… «участники»?
Да, так может быть, Колдухин место не особенно логичное.