Как только он показался из зеркала, я выскочил, схватив его за плечи. Он взвизгнул, забился, пытаясь вырваться, но мои руки были крепки.
— Тише, тише, — прошептал я, стараясь говорить как можно мягче. — Я не обижу тебя. Не причиню вреда.
Он продолжал выть, его тело сотрясалось от истерики.
— Привет, я свой! Свой! Ты Казимир? — сказал я. — Ты знаешь, что произошло здесь недавно? Перестрелка на улице Озёрной…
Он засмеялся. Громко, нервно. А потом вдруг заплакал.
— Я видел тебя там! — он ткнул в мою сторону грязным пальцем.
— Да, я там был, но после перестрелки. Ты видел само убийство?
— Какое убийство? Может, они оба живы? Они… они же…, — спросил он, его голос сорвался.
— Кто «они»? — спросил я, чувствуя, что подобрался совсем близко к разгадке. — Где они?
Он уставился на меня, его глаза расширились, и в них появилось что-то древнее, пугающее, чёрное.
— Они, — прошептал он, и в его голосе прозвучал отзвук чего-то, что было старше деревни, старше всего на свете.
И в этот момент, прежде чем я успел задать следующий вопрос, прежде чем он успел сказать хоть слово, он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах плесени.
— Тьфу, вот гад, — выругался я.
Мне захотелось пнуть зеркало, но я боялся его разбить.
Постояв какое-то время, я затушил свечу и повесил зеркало обратно. Неудавшаяся охота на домового меня обескуражила. Посмотрел на часы. Опаздываю на работу. Не хочется получить нагоняй от бабы Маши, тем более о причинах опоздания ей не расскажешь.
Придя на работу, я не стал извиняться, хотя рабочее время началось минут пятнадцать назад. К счастью, мой «босс» не был так уж щепетилен.
Баба Маша в этот раз не послала меня ни в райцентр, ни в поля, а просто вручила мне привычную порцию писем и газет.
И тут же, на улице я встретил ту самую компанию с улицы Желанной, которую недавно «направлял на путь истинный». Сегодня они выглядели куда приличнее. Без стеклянных глаз и дурной агрессии. Просто скучающая, слегка потерянная молодёжь. Надеюсь, они не ждали цыгана, не разочарованы, что он не доехал?
В любом случае, лучше их не искушать, пусть будет негде купить, так проще всего.
Но по ощущениям, они специально ушли с Желанной, чтобы не пересечься с наркодиллером. А может, я выдаю желаемое за действительное.
— Здорово, почтальон, — протянул пятерню их лидер, Виктор.
— Здорово, бандиты. Ко мне шли?
— Нет, просто гуляем.
— Ничем не заняты?
— Ничем. Что тут ещё делать? — он пожал плечами. — Бродим. Работы нет, отдыха тоже нет. Ни клуба, ни кино. Только и думаем, как бы отсюда свалить поскорее.
И тут мне в голову пришла идея.
— Слушайте, а помогите мне? Нужно мою машину до мастерской Хана дотолкать. Сама она не поедет, а один… Короче, это просто физический труд во благо меня.
Они переглянулись. В их глазах вспыхнул огонёк интереса. Любое событие, даже номинально бесплатный тяжёлый труд, но зато нарушавший монотонную скуку, был для них чем-то вроде луча света среди туч.
— А магарыч будет?
— А будет. Пиво.
Мы ударили по рукам и подошли к старой «буханке». Я открыл двери, снял с ручника, с некоторым трудом со скорости, и мы все вместе, упираясь в ржавый кузов, начали толкать её по улице. Машина нехотя, со скрипом, покатилась вперёд.
— Слушайте, ну нужно место культурного отдыха. Я попробую с главой администрации поговорить, — сказал я, пыхтя. — Может, получится клуб открыть.
Девушка, та самая, что плакала после нашей драки, горько усмехнулась:
— Безнадёжно. Мы тоже с Семёнычем говорили. У администрации денег нет. Здание ДК признали аварийным, его ремонтировать надо. Что-то там произошло и районный Архстройнадзор вообще запретил его эксплуатировать. Так что глава при всем желании не может ничего с ним сделать, даже снести.
— И всё равно, — упрямился я. — Попробую что-то придумать.
Мы толкали машину, и этот совместный, бессмысленный, в общем-то, труд нас как-то сблизил.
— А я вчера ночью огоньки над озером видела, — неожиданно сказала девушка. — Прямо отсюда, где мы сейчас идём. Такие, знаете, голубоватые.
Парни тут же подняли её на смех:
— Катька, ладно тебе! Привиделось!
— Это, наверное, озёрный водяной фонариком светил!
Они громко, вызывающе рассмеялись, глядя на меня. Я промолчал. Я-то знал, что в этом Камколь-озере, кроме меня, никакого другого водяного нет и быть не может. Зато я проследил направление, куда она смотрит.