Я подождал, пока всё стихнет, и пробрался в тот самый цех, тем более что ворота в нём были, но не до верхней части проёма. Так что я просто перелез. Внутри было пусто и гулко. В углу виднелась дверь, ведущая, видимо, в подсобное помещение. На ней висел большой амбарный замок.
Я подошёл ближе. Рядом на полу растеклась большая лужа дождевой воды. Я присел на корточки, коснулся её кончиками пальцев. И отдал приказ.
Вода ожила. Тонкой, упругой струйкой она поднялась в воздух, скользнула в замочную скважину. Внутри замка я нащупал пружины, штифты. Я сжал воду, превратив её в подобие гидравлического клина, надавил… Раздался сухой щелчок. Замок открылся.
Я снял замок, открыл дверь и прошёл внутрь. Это помещение, как оказалось, вело вниз, в подвал. Я спустился по бетонным ступеням вниз.
Несмотря на близость озера, здесь было сухо и чисто. И это было не просто подсобное помещение. Пройдя узкий коридор и открыв тем же методом ещё одну неприметную дверь, я обнаружил помещение. Это была лаборатория. Столы с колбами, ретортами, какой-то странной аппаратурой. А вдоль стен стояли ящики. Такие же, как тот, что погрузили в «Газель». Не теша себя иллюзиями, что сектанты тут занимаются теоретической физикой и изучением химии, я вскрыл один из них.
Внутри, в мягком пористом полимерном уплотнителе, лежали стеклянные ампулы с какой-то мутной, зеленоватой жидкостью. Я взял одну ампулу, сунул её в карман и быстро ушёл, заперев за собой замок тем же способом, что и открыл.
На обратном пути, уже выходя с территории завода, я почувствовал сильное, почти физическое притяжение. И беспричинную, острую грусть. Как будто что-то звало меня.
Уже вечерело. Конечно, я откликнулся на зов и пошёл. Пошёл на этот зов и набрёл на небольшую площадь перед тем, что когда-то было небольшим директорским корпусом. Не АБК, а местом оформления накладных и визирования заявок.
Посреди площади стоял фундаментный блок, на котором был установлен лишь выцветший металлический вымпел с надписью «Завод Ордена Трудового Красного Знамени».
Я прошёл в метре от него и почувствовал вибрацию. Она шла не от земли, а исходила буквально от самого фундамента. Я присел рядом, приложил ладонь к холодному, шершавому бетону. И он меня вдарил силой, как ударом тока.
Учитывая, что обычный камень не шарашит прохожего магией, то это точно был он. Тот самый колдун-камень или искомый Василисой мегалит.
Радоваться было некогда.
Он не был каким-то там древним валуном, который искала Василиса. Нихрена подобного.
Он не прятался, он был у всех на виду. Он, как и я, замаскировался и поменялся. Он принял полезный и понятный для мира людей вид. Он стал фундаментом странного памятника, бетоном, кирпичом и кривой кладкой, частью человеческой цивилизации, основой для советских наград-символов, а в данный момент ещё и холстом для малолетних художников. Он настолько вжился в эту роль, что перестал быть маскировкой, он стал этим постаментом — сердцем Кирпичного завода.
Я медленно вдохнул и, проникнувшись серьёзностью момента, закрыл глаза и попытался вступить с ним в контакт. Не как водяной с камнем. А как разум с разумом.
И он откликнулся.
Его голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании. Голос был древним, усталым и совершенно безразличным.
<Я СЛУШАЮ>.
Я хочу получить доступ к твоей силе, — мысленно произнёс я.
<ЗАПРОС ОТКЛОНЁН>.
Ээээ… Почему?
<Я ПРЕДОСТАВЛЯЮ ДОСТУП ТОЛЬКО ДВУМ КАТЕГОРИЯМ СУЩЕСТВ: «ХОЗЯИНУ ЗЕМЛИ» ИЛИ «ЗАЩИТНИКУ». ТЫ НЕ ЯВЛЯЕШЬСЯ НИ ТЕМ, НИ ДРУГИМ>.
Выдав на-гора сразу столько, мегалит заткнулся. Я не решился дёргать его дальше, а решил переварить сказанное.
Глава 19. Хозяин
То, что я его нашёл, это хорошая новость. Но как в анекдоте, новостей две и вторая — плохая. Плохая новость в его отказе. Тут я упёрся в логический тупик. Я был здесь чужим. Пришельцем. Для этого древнего сознания я не был ни хозяином земли, ни её защитником.
Некоторое время я сидел у подножия мегалита, и в голове у меня была каша.
Общение с мегалитом — это как упасть с ледника в воду, потом долго приходишь в себя. Шаманы древности вообще месяцами выдыхали.
Мне немного проще.
У меня теперь был выбор. Я мог рассказать обо всём этом Василисе. Она ведь искала его. Но я ей не доверял. Она явно скрывала свои истинные цели и эти цели, скорее всего, не совпадали с моими. В сущности, мы были как в реалити-шоу, когда приз достаётся кому-то одному и личные отношения — это хорошо… но, награда одна.