А раз так, то я не стал стучать, а просто толкнул калитку и вошёл во двор.
Дверь открылась и наперехват мне, так сказать, встречной атакой вышла Тамара, которая к тому же рефлекторно выставила «руки в боки», став на крыльце чтобы быть выше меня.
Так и стояла, буравя меня взглядом, красивая и опасная, как дикая кошка. Её дочери-подростки выглядывали из-за спины матери, и в их глазах плескался страх и ненависть.
— Что тебе нужно, Водяной? — спросила она. Голос её был холоден, как озёрная вода в Ладоге в ноябре. — Я же сказала, мы скоро уедем. Оставь нас в покое.
Я медленно поднялся по ступенькам, став к ней практически в упор.
— Может уедете, может нет, — не стал спорить я. — Но сначала ты кое-что для меня сделаешь. Ты выдашь мне богатого бандюка, которого прячешь.
Она рассмеялась. Смех получился резким, неестественным, вымученным.
— Ты с ума сошел? Какой ещё богач? Ты ошибся адресом. У меня в доме только я и мои девочки. Сиротинушки. И мы боимся тебя и твоего прихода.
— Хватит ломать комедию, Тамара, — я сделал шаг вперёд, и она невольно отступила. Сила, исходившая от меня, была почти осязаемой. Она давила, заставляя воздух вокруг густеть. — Я точно знаю, что он у тебя. Морковский Олег Васильевич, подпольная кличка — Шарпей. Убийца, вор и просто очень плохой человек. Он здесь, в твоём доме и он мне нужен.
Её лицо изменилось. Маска безразличия слетела, обнажив удивление и страх.
— Ты… Что произошло с тобой? Ты изменился, Водяной. И откуда… откуда ты знаешь?
Она больше не спорила, хотя и сказать «да» не спешила.
— Слушай, там же с перестрелкой история какая… — я говорил медленно, спокойно. Словно пересказывал сюжет кино, а не ситуацию, которая взбаламутила тихую жизнь Колдухина. — Подъехал твой Шарпей… ну, на тот момент он ещё был не твой… А из-за угла заброшенного дома вышел… второй участник перестрелки, называть я его не буду.
Кикимора прищурилась. Скорее всего, ей было интересно узнать больше деталей, но все части пазла останутся только у меня. Никто не узнает полную картину, кроме меня.
— Так вот… Бах-бах и оба-два лежат. Второй, который неизвестный, с трудом встаёт, он ранен, но превозмогая боль, бредёт через огород на берег, садится в лодку и уплывает. Тут появляются два пацана, ребёнка… Кто они, я тебе тоже не скажу.
— Что же ты тогда мне вообще скажешь?
— То, что тебя касается… Они со смесью ужаса и любопытства смотрят на валяющегося богатея в костюме, на Морковского и видят в его машине, за открытой дверью, чёрный чемоданчик! Насмотревшись американских фильмов, они чемоданчик тиснули. В порыве, так сказать. Может и ещё что взяли бы, может быть, взрослых бы позвали, но их спугнула ты и твои девочки, идущие из школы и администрации. Ну, то есть до администрации ты тогда не дошла, я там был, не видел тебя.
— Какое тебе дело до моих субсидий, Водяной? Я детей одна ращу, я мать-одиночка!
— Ты их отцов убила, ну, может, кроме первого. Погоди. Ты увидела, что подстреленный, хозяин машины, жив. Он вообще не ранен, не считая сломанных рёбер и того, что при падении получил сотрясение мозга. И со своим богатым жизненным опытом ты увидела в этом заезжем богаче перспективу. Ты прикинула хвост к носу, что новый муж тебе нужен, а этот вроде представительный, а солидные мужчины на дороге не валяются… Хотя, этот как раз валяется, но тут уж явно в порядке исключения. Для тебя это может быть отличным вариантом. И ты с дочерями его утащили и применили по пути свою магию, чтобы вообще никто не запомнил, что вы кого-то там пёрли.
— Мы бы на машине уехали, — хмуро прокомментировала она. — Тогда бы ни расследования не было, ничего бы не было. Все джип заметили. Да не умею я водить-то. А всё почему? Денег нет, девок тяну одна, без мужа, все меня бросили, несчастную мать-одиночку! Даже опека мозги крутит!
— Так вот, — проигнорировал я её нытьё, — ты его к рукам прибрала, чтобы заставить жениться на себе и уехать из Колдухина в светлое будущее.
— Вот и не мешай одинокой женщине устраивать свою судьбу! Он ни в чём не виноват, он жертва нападения. А моим дочерям нужен отец!
— Такой не нужен.
— Не тебе решать, Водяной! Уходи! Это мой дом, мы за него драться будем, а вода твоя… Вода твоя далеко!
— Везде есть вода, но мне не нужно с тобой драться, Тамара. Ты же чувствуешь во мне изменения?
— Да… Что такое? Что за колдовство?
— Колдун-камень.
— Ах ты, змей! Ты нашёл его?! — она даже на секунду присела от осознания этого факта.