— АПС, Стечкин, — отчеканил я.
— У кого брал, сколько стоил? — тут же спросил Шпренгер.
— Нашёл на дороге, на обочине, — не моргнув глазом, соврал я.
— Ладно, ладно, не даёшь себя поймать. Сейчас проверим, а ты подумай пока над своим поведением, — прокомментировал старший инквизитор.
Шпренгер встал и подошёл к двери, открыл её и высунулся из допросной в кабинет, где участковая делала вид, что заполняет протокол, но на деле как могла подслушивала наш разговор. Фанерные двери очень этому способствовали.
— Товарищ старший лейтенант Беккер, съезди, не сочти за труд, к дому нашего почтальона и у берега в воде поищи пистолет. Не думаю, что его раки утащили. Возьми, пожалуйста, удочку и магнит. Всё, что найдёшь — привези сюда.
— Слушаюсь, товарищ полковник, — Светлана, вздохнув с горестью всего немецкого народа, всё-таки она «Беккер», встала и уехала.
— Ну, хорошо, — саркастически протянул Шпренгер. — Допустим. И где же всё это время скрывался раненый бандит Шарпей, а, герой?
— Полагаю, что в одном из заброшенных домов, — пожал я плечами. — Либо у какой-нибудь бабушки, выжившей из ума. Они тут очень сердобольные, приняла за внука или там, за партизана какого.
— Ты, конкретно ты, где его нашёл?
— У дома бабки Агафьи, это на краю Краснопартизанской, на лавочке сидел. Ну, после нашего с вами разговора, товарищ следователь, я, как честный гражданин и почтальон, который знает каждую улицу, решил помочь следствию. Ездил, смотрел. А как увидел, сразу же повёл его к вам. Он сейчас в камере, Ваш коллега его арестовал.
— Знаю.
Шпренгер повернулся к Денису:
— Второй пистолет, Шарпея?
— Уже изъял, перед тем, как в камеру посадил, но ещё не оформлял. В сейфе лежит. Глок-19, австрийский, думаю, что с пальчиками. Заявления о добровольной сдаче у нашего бизнесмена нет, если что.
— Ладно.
Шпренгер посмотрел на меня с большим сомнением. Он прекрасно понимал, что Денис лично обшарил каждый заброшенный сарай в этом посёлке и Шарпея там не было. Но оба моих собеседника по этому поводу молчали.
Разговор заглох.
Шпренгер неспешно курил, Денис что-то записывал, а меня пересадили на лавочку у стены.
Через пятнадцать минут участковая позвонила и доложила, что пистолет найден, и в обойме действительно не хватает одного патрона.
— Оформлять? — спросила она по телефону.
— Не надо, просто привези, — по-отечески попросил Шпренгер.
Легенда работала, обрастая деталями.
…
Денис привёл Шарпея. Тот был бледен, словно до его затуманенного сознания постепенно доходила серьёзность ситуации. Однако его мозги были крепко настроены на признательные показания, а взгляд всё ещё был немного потерянным.
Тамарины чары крепко впитались ему в мозги.
— Олег Васильевич, — осторожно, словно ступая по трясине, начал Шпренгер. — Расскажите нам пожалуйста, что произошло?
— Я… я решил съездить в Колдухин, — монотонно заговорил Шарпей, глядя в одну точку. — Кое-какие дела с сектантами, знаете ли.
— Нет, не знаем, но с удовольствием узнаем. Это те, которые химией занимались?
— Да, хи-хи, химией, алхимией, варщики… — с лёгким взвизгом хохотнул Шарпей, но потом сделался серьёзным. — Но теперь меня замучила совесть. Я хочу во всём признаться. В трёх убийствах, включая убийство девушки, Татьяны, тридцать лет назад. В участии в ОПГ. В том, что я занимаюсь «отмывом» криминальных денег для преступников.
Денис, не веря своим ушам, протянул ему ручку и лист бумаги.
— Потребуется много листов, — саркастически бросил я из своего угла.
— Не гунди, — тихо одёрнул меня Денис. — Большой путь начинается с первого шага.
Инквизитор был доволен. Светлана, вернувшаяся с «рыбалки», тоже. Даже Василиса, заглянувшая в кабинет, выглядела удовлетворённой. Казалось бы, полный триумф. Но Шпренгер оставался мрачным.
— Где его чемоданчик? — спросил он, глядя на меня в упор, как стрелок зенитки на посторонний самолёт в зоне его досягаемости.
— Чемоданчик у меня, — спокойно ответил я. — Но это — моя часть сделки.
— Ну рассказывай, бизнесмен юный, чего ты хочешь от дяди Якова? — не мигая, спросил Шпренгер.
— Вы оформляете всё как необходимую самооборону. Я по делу прохожу как свидетель, не более. Иначе Вы меня за этого чмошника посадите, а мне это ни к чему. Сделка?
— Без проблем, юноша. Гони чемодан, ковбой велосипедный, — прорычал Шпренгер. — И будешь не просто свидетелем. Будешь нашим секретным информатором. Тебя никто никогда не тронет.