Стеррен старался как мог. Три женщины говорили на семмате, одна на офкарите и одна на ксиналлионезе. Одна семманка знала несколько слов по-ксиналлионски, а ксиналлионка говорила по-офкарски. В результате ни одна не оказалась вне игры.
Жесты и выражение лиц служили дополнительным источником информации.
Примерно через полчаса Вонд предложил ксиналлионке прогуляться, Стеррен, облегченно вздохнув, сбежал, а один из дворцовых слуг, призванный магией Вонда, повел оставшуюся четверку в апартаменты, которые женщинам впредь предстояло делить между собой.
Стеррен вышел из главных ворот Цитадели и осмотрел округу.
С приходом весны земля зазеленела, крестьяне работали на полях, небеса сияли первозданной синевой, по которой проплывали облачка, похожие на одетых в белоснежные мантии чародеев.
Группа, состоящая примерно из дюжины человек, направлялась к воротам Цитадели. Четверо были в ярко-красных плащах гвардии Вонда, на остальных болтались жалкие лохмотья.
Стеррен с ужасом заметил, что люди в лохмотьях закованы в цепи.
— Эй! — закричал он. — Что происходит?
Гвардеец, идущий впереди, заметил его и поклонился:
— Рабы! Мы привели рабов!
— Зачем?
Солдат развел руками:
— Приказ Великого Вонда.
— Откуда эти люди? — продолжал допрос Стеррен.
Солдат не знал, что ответить. Его этшарский был весьма далек от совершенства.
— Мы идти Акалла, купить их и привести, — выдавал он наконец.
Стеррен отступил в сторону, пропуская отряд.
По крайней мере эти люди не были невинными крестьянами, закабаленными Вондом.
Вообще-то, подумал он, с точки зрения Вонда, иметь рабов просто необходимо, но сам он с такой точкой зрения легко примириться не мог. Большую часть жизни ему приходилось иметь дело с потенциальными рабами: бродягами, ворами, мошенниками. Все они были ему ближе, чем богачи, которые могли приобретать живой товар.
Он водил знакомство с некоторыми рабами как до обращения в рабство, так и после. Но ему не довелось обменяться даже парой вежливых слов с рабовладельцами, если не считать Вонда.
Впрочем, подумал он, некоторые слуги короля Фенвела в замке Семмы наверняка тоже были рабами.
Стеррен проследил, как отряд вошел во дворец.
Итак, Вонд покупает рабов и набирает гарем. Является ли это признаком тирании? Ведь рабы куплены на рынке, а сожительницы остались с ворлоком добровольно.
Нет, решил Стеррен, это не тирания. Но и добрым предзнаменованием последние поступки Вонда считать нельзя.
Глава 33
Вонд покорил Танарию на шестнадцатый день месяца Зеленой травы 5221 года и потратил целое шестиночье, чтобы навести порядок в новой провинции своей Империи. Он обеспечил поступление налогов в императорское казначейство, назначил официальных лиц из числа бывших аристократов и членов королевского правительства, отобрал кандидаток для своего гарема и так далее.
Покончив с этим, он покорил Скайю в двадцать четвертый день того же месяца.
Следующим пал Энмуринон. Это случилось на третий день месяца Длинных дней. Четырнадцатого Империя пополнилась Акаллой Алмазов, к которой Вонду пришлось отнестись особенно бережно, так как здесь располагался порт. Он постоянно справлялся о прибытии кораблей в надежде услышать о ворлоках-эмигрантах.
После этого он несколько дней занимался другими делами: прокладывал дороги, возводил жилые дома и крытые рынки, теснее знакомился с новыми сожительницами, решал споры между своими подданными.
К вящему изумлению, Вонд обнаружил, что ему совсем не нравится управлять Империей. Вершение правосудия, назначение чиновников и другие традиционные обязанности царствующих особ были скучны, отнимали массу времени и не давали возможности проявить магические способности.
Стеррен ожидал этого. Поэтому когда однажды вечером, стоя в тихой, освещенной факелами верхней галерее дворца ворлок признался ему в своем разочаровании, юноша ограничился сочувственным кивком.
— Похоже, вы не удивлены, — раздраженно заметил ворлок.
— Конечно, нет, — ответил Стеррен. — Я всегда считал, что правление — дело скучное.
Вонд уселся в мягкое кресло, стоящее у стены, и пробурчал:
— Не веселое. Но оно должно доставлять удовольствие.
— Это почему же? — поинтересовался Стеррен.
— Да потому, что я так хочу! — выпалил Вонд.
Стеррен не удостоил императора ответом. Повисла напряженная тишина. Наконец ворлок произнес:
— Больше я этим заниматься не намерен.
— Чем именно?
— Я не стану вникать в детали: кому что принадлежит, как наказать вора, где прокладывать дороги, как собирать налоги и сколько монет чеканить на монетном дворе. Все это я больше делать не буду.