— Артамонов… Мы с ним одного училища. Он на год раньше меня ДВОКУ закончил, — продолжал Боря вспоминать командира роты.
После небольшой паузы я решил спросить по поводу пленного.
— Что с духом? — спросил я.
— Не знаю. Меня комбриг у себя продержал долго. Там же и замполит был. А душмана особисты забрали. Вроде кто-то за ним приехать должен был.
Я кивнул, а затем мы продолжили обмениваться мнениями, как духам удалось за короткое время разбить несколько колонн.
— У меня нет мыслей. Пакистанцы и американцы снова вливают деньги в эти отряды. Посмотри, сколько у них оружия. Я сегодня только штук пять крупнокалиберных пулемётов насчитал, — ответил мне Трошин.
— Вопрос в другом… как они это всё планируют? Это неразрозненное войско. Они чётко выдержали время и начали отходить. По сути, вертолёты уже опоздали.
Но Борис только отмахнулся.
— Неважно. Всё равно им не жить. Найдём и всех покараем. Вот увидишь, Лёха. А ты об этом напиши и всем в Советском Союзе покажи, — сказал Трошин и с трудом поднялся на ноги.
Старший лейтенант ушёл в модуль, а я на пару минут задержался.
Подняв взгляд вверх, задумался. Как в столь опасной стране можно видеть столь красивое небо!
Из темноты послышались шаги. К модулю медленно приближался военнослужащий в «эксперименталке».
— Карелин? Я к вам, — подошёл незнакомец и присел рядом, пожав мне руку.
— Просто посидеть? — спросил я.
— Можно и просто. Но я ещё привет должен передать. От товарища Римакова.
Глава 5
Я насторожился. Всё-таки Римаков — человек из тех, чьи «приветы» просто так не передают.
Незнакомец внимательно посмотрел мне в глаза, а потом спокойно сказал:
— Пойдёмте, товарищ Карелин. Разговор у нас с вами не на крыльце, так сказать.
— Не вижу причин идти с вами. Вы сами, кто будете? — уточнил я.
Понятно, что если этот человек в расположении советской мотострелковой бригады в Афганистане, да ещё и называет весьма знакомую мне фамилию видного человека из «конторы», то вряд ли он из Военторга.
— Дорохин Николай Васильевич, к вашим услугам, — охотно представился он. — Мне поручено с вами побеседовать с глазу на глаз.
— Кем поручено? Петром Ивановичем? — спросил я, намеренно изменив имя и отчество Римакова.
Дорохин улыбнулся и встал с крыльца.
— Максим Евгеньевич мне говорил, что вы проницательны. А ещё, что в известной вам стране, при захвате известной вам воздушной гавани, один «неучтённый» никем человек устранил врукопашную очень известного наёмника. Ножом.
Буду считать, что проверку он прошёл. Я молча кивнул, и мы пошли по ночной базе в сторону штаба.
— Вы и здесь успели отличиться. Пленного как решили взять? — спросил Дорохин.
— Сержант был инициатором, а я ему оказал содействие.
— Содействие, прямо скажем, серьёзное. Если вам интересно, то этот душман был весьма полезен. Информацию дал к размышлению, — сказал Николай Васильевич, когда мы подошли к входу в штаб.
— И вы ему поверили?
— У духа не было иного варианта. Перед разговором со мной он побывал «в гостях» у ХАДовцев.
Афганский аналог КГБ — ребята серьёзные и беспощадные. Насколько я знал, они долго не церемонятся и не соблюдают конвенций.
Внутри здания бригады всё было на своих местах. Дежурный дремал на посту, но при виде нас моментально взбодрился. В кабинетах было пусто. Только в самом дальнем горел свет и был слышен звук постукивания печатной машинки.
Войдя в один из кабинетов, я оценил скупой интерьер. Вентилятор на столе без устали гудел, разгоняя жару. Сам кабинет был узкий с одним столом и двумя стульями. Вдоль стены с картой Афганистана небольшой диван. Сейф, тумбочка с банкой воды и кипятильником. На этом всё.
Дорохин пригласил присаживаться, а затем разместился сам.
— Алексей Владимирович, перейду сразу к делу с вашего позволения. Есть один участок, который вызывает у нас серьёзную озабоченность — Хайберский проход.
— Граница с Пакистаном в районе Джелалабада, — припомнил я.
— Именно он. Там сейчас стоят только афганцы. Наших сил нет, кроме нескольких советников, но мы последнее время фиксируем там кратное увеличение попыток прорыва. В основном ночью, днём нечасто, но тоже бывает. И знаете, что нас удивляет? — спросил Дорохин и внимательно посмотрел на меня.
Будто это я там несу службу и должен знать. Однако, есть у меня предположение.
— Наверняка доложили, что все группы уничтожаются. А вот трупы забирают с собой.
— Именно.
Дорохин более не стал развивать мысль. Впрочем, мне и так было понятно, к чему он клонит.