Он помолчал.
— Вы говорили с кем-нибудь из местных командиров?
— Говорил. Один уверяет, что слышал английскую речь среди нападавших.
Дорохин резко поднял взгляд.
— Уверен?
— Не похоже на выдумку. Зачем такое сочинять?
— Значит, были «советники». И не наши.
Дорохин поднялся, прошёлся по комнате, задумчиво глядя в карту на стене. Пальцем провёл по серой полоске, обозначающей границу.
— Если вы правы, Карелин… значит, где-то в этом районе у них сейчас идёт крупный караван. А мы его провороним, если сейчас не начнём искать.
— Умеете воодушевлять, — хмыкнул я.
— Я поговорю с ХАД. Если душманы пошли караваном, то там первыми заметят след. Надо только успеть, пока он не растворился в скалах. Спасибо за работу, Алексей Владимирович. Вы снова оказались в нужное время в нужном месте. Если ваша помощь понадобится — дам знать.
Следующим утром, база просыпалась медленно. В пыльном дворе, между рядами палаток и бетонных укрытий, солдаты чистили оружие, подтягивали ремни на бронежилетах, варили чай на походных горелках. Лёгкий дым от костров, вкупе с утренней пылью, давал оттенок серого фильтра, будто мир был отснят на чёрно-белую плёнку.
Я стоял у бетонной стены и снимал, как один из взводов выстраивается для выхода. Взводный в полушерстяных брюках, в фуражке и хромовых сапогах, махнул рукой, и цепочка спецназовцев зашагала к выезду.
— Повернись сюда, — пробормотал я в камеру. — Ещё… стоп. Есть.
Одновременно с отправкой взвода, на базу возвращались те, кто уже выполнил боевое задание. Всё-таки спецназ было видно сразу. Даже не по нашивкам, а у офицера был пришит знак ВДВ, а скорее по походке, по лицам и по уставшему умиротворённому взгляду.
Они вернулись пыльные, потные, с прорванными локтями и пятнами мазута на рукавах. Один прихрамывал, другой тащил на себе снарягу сразу на двоих. Руки у них были в пыли и ссадинах, все в песке.
— Парни, пару кадров? — окликнул я.
Невысокий сержант с чёрной щетиной, остановился, смерил меня взглядом, но пожал плечами.
— Если не для газеты типа «Огонёк», а по делу, то снимай. Только не задерживай, мы в сортир первый раз за три дня идём.
— Для «Правды», — сказал я.
— Снимай, — отрезал он. — Только так, чтобы рожи в кадр не попали, а то потом прилетит.
Я снял, как они проходят мимо, как садятся под стену и молча зажигают сигареты, закатывая рукава. Один сразу вырубился прям тут — уснул сидя, привалившись к стене.
Я закончил съёмку и вернулся в штаб. Там, за столом, сидел командир группы спецназа капитан Рубинин с седой височной полосой и спокойным голосом. Рядом на столе лежали фляга, карта и рация.
— Товарищ капитан, — начал я. — Хочу снять репортаж о работе спецназа. Я бы пошёл с вашими на следующую вылазку. Мешать не буду.
— Зачем? — уточнил Рубинин.
— На передовой настоящая жизнь, а в штабе у меня уже шарики за ролики заходят!
Капитан прищурился.
— Ладно. Пойдём, познакомлю с группой. Мы выходим через полтора часа. Время на сборы, инструктаж и молитву у нас всегда чётко отмерено.
Я вышел в каменный двор между модулями, где уже собиралась группа. Бойцы сидели на корточках, проверяли магазины, один зашивал наспех порванную куртку. Рядом с автоматами аккуратно лежали рюкзаки, уже собранные.
Рубинин подвёл меня к командиру группы, который стоял в стороне, говоря по рации. Стройный, подтянутый азиат, но гладковыбритый и с чёткими чертами лица. Выглядел он на двадцать пять, не больше, но по всему его виду было видно, что офицер опытный.
— Ассаламу алейкум, — обратился к нему Рубинин, подойдя ближе.
Тот оглянулся, прищурился и поприветствовал меня в ответ.
— С вами на задачу поедет наш советский корреспондент из «Правды», Алексей Карелин.
— Лейтенант Ильгиз Саидов, — протянул он мне руку.
— Прошу любить и жаловать! Дальше — сами, — Рубинин развернулся и зашагал прочь.
Ильгиз осмотрел меня с головы до ног. Взгляд остановил на шрамах на левой руке.
— Ты раньше бывал в рейдах? — спросил лейтенант, внимательно меня рассматривая.
— Приходилось. Я быстро учусь, — заверил я.
— Не сомневаюсь. Сразу скажу, что у нас свои правила. Команды не обсуждаются, какими бы нелепыми они ни казались. Возражения?
— Отсутствуют.
Саидов снова окинул меня взглядом, на этот раз прикидывая по фигуре.
— Форму свою снимешь. Слишком выделяется. Мы в горы идём, и там советская форма как мишень.
Через пару минут мне вынесли из склада чистый комплект местной одежды: бежевую пуштунку, плотный костюм х/б синего цвета.