Он метнулся вперед и пытаясь оттолкнуть меня. Я шагнул в сторону, перехватил его руку, развернул корпус и заломил ему локоть за спину.
Он охнул.
— Не дергайся, товарищ майор.
— Отпусти, гад! — зашипел он.
— Спокойно, я не хочу делать хуже, — процедил я.
— Отпусти! Она сама знает за что получила…
Он не договорил, позади послышались спешные шаги. Подбежали Трошин и Артамонов.
— Леха! Пусти его! — Трошин схватил меня за плечо.
— Может лучше напомнишь ему устав? Или честь офицера это теперь пустой звук? — процедил я, не торопясь отпускать Салихова.
Таких, кто поднимал руку на женщин я искренне презирал. И мне было всё равно. Будь у него хоть сколько звёзд на погонах
Я нехотя оттолкнул его от себя.
— Товарищ майор! — Артамонов встал между нами. — Мы все уладим.
Салихов вырвался, пошатываясь. Исподлобья глянул на меня, пыль на его лице блестела от пота.
— Ты запомни, Карелин! — прошипел он, тряся пальцем. — Я тебе этого просто так не спущу. Увижу ещё раз, вылетишь отсюда, как пробка.
Видя, что это может закончиться скорым свиданием Салехова с землей, Артамонов взял его под локоть.
— Майор, вам бы… отдохнуть. Серьезно перегрелись за день. Давайте я вас отведу.
— Сам дойду, не инвалид! — зарычал Салихов. — Я вам тут всем, сука, устрою проверку!
— Да я только за, — бросил я. — В статье так и укажем, что «устроили» проверку.
Он зыркнул на меня с ненавистью, я не отвёл глаз.
Салихов сплюнул в сторону и направился прочь. Мы остались втроём.
— Пошли, — вздохнул Трошин.
Немного постояв, мы двинулись к модулю. Воздух, несмотря на поздний час, был горячий, как из кузнечного горна. Над стоянкой клубился дым от дежурного генератора. Луна едва пробивалась сквозь пыльное небо.
— Что это вообще было? — спросил я.
— Да брось, Карелин, — Трошин нервно засмеялся. — Баба, майор, жара… Афган… Сам понимаешь.
— Не понимаю. Поэтому и спрашиваю, — я посмотрел ему в глаза.
— Ну… может, были у них какие-то дела. А может, и не было. Кто ж ее знает. Она девушка симпатичная, фигуристая. И явно с характером, а он замполит. Сам понимаешь, смесь гремучая! Фронтовая жена, слышал такое понятие? — подключился Артамонов, явно пытаясь сгладить конфликт.
— А вы всегда так? Смотрите и молчите? — спросил я.
— Леш, — устало сказал Трошин. — Мы в Афганистане. Салихов тоже человек. И ты не в курсе, сколько он ребят вытащил…
— Это его оправдывает? — перебил я.
— Не оправдывает, — буркнул Артамонов. — Но объясняет.
Я остановился, посмотрел ему в глаза и медленно покачал головой, но больше не сказал ни слова.
Мы дошли до модуля, у входа которого горел мигающий тусклый свет лампы. Зашли внутрь. Я молча разделся до пояса, бросил вещи на спинку койки и сел.
Пока Артамонов наливал чай, Трошин ковырялся в вещмешке, а я не сводил взгляда с летающих мух и размышлял.
Неожиданно, конечно, что тут такой бардак.
Видимо девчонка майору не подчинилась, вот он и сорвался. И это не «жара» и не «все здесь на пределе». Нет, это самое обычное давление старшего по званию на беззащитную женщину.
Я перевел взгляд на Трошина и Артамонова. Оба не смотрели в мою сторону. Делали вид, что заняты. Старая армейская привычка — не лезь, если не твоя проблема.
Странно всё. Настолько длительное воздержание ударило в голову замполиту? Трудно в это поверить, но ситуация не из фантастических.
— Знаешь, Лёша, я не могу понять этой страны. Тут неимоверная тяга местного народа к войне. Почему они не могут просто жить. Скот разводить, детей рожать. В каждом доме «Ли Энфилд» или китайский «калаш» находим, — рассуждал Трошин.
— Вот-вот! А ведь война уже закончилась. Впору просто жить… — задумался Артамонов, убирая руки от чайника.
Я лег на койку и закрыл глаза. Если они думают, что я буду такие вещи пропускать — они серьезно ошибаются.
Утро наступило резко. Как только я открыл глаза, солнце уже било через дырку в покрывале, которое закрывало окно модуля. Сразу же почувствовал жару, к которой еще не успел привыкнуть после отпуска в хмурой Москве.
Да и поспать толком не удалось. Всю ночь в голове крутились события прошедшей ночи. Салихов, медсестра, молчание ребят.
Но сейчас — другая задача.
Вещи были собраны с вчера, поэтому собирался я недолго.
На стоянках уже гудела техника. Дизеля ревели, щелкали замки на люках, лязгали сапоги. Сквозь запах солярки в перемешку с пылью, я уловил запах кофе, который кто-то вскипятил в соседнем модуле. Кофе здесь роскошь, но его по чуть-чуть доставали через «свои каналы».
Колонна выстраивалась неспешно. В голове шёл один БТР-80. За ними шли УРАЛы с грузами, крытые «шишиги» и наливники. Наливники с топливом для вертушек и несколько цистерн для техники шли в середине. Между машинами были равномерно распределены ещё 6 БТР. Замыкали колонну две бронемашины.