ЕЩЕ О КОНЕ
Молодому, еще не приученному коню седло очень не нравится: он лягается, брыкается, катается по земле, чтобы избавиться от непривычного груза. Тогда седло снимают, а коню дают овса. После нескольких таких «уроков» конь начинает снисходительнее относиться к этой неприятности — к седланию.
Так же приучают коня не бояться таких «страшных» вещей, как автомобиль или трактор. Кони очень боятся всяких машин. Почему? Один кавалерист объяснял это так. Представьте себе, что вы идете по улице — и вдруг навстречу вам шагают одни брюки — без человека — да еще фыркают. Неужели не испугаетесь? Так и конь: он привык к тому, что повозку тащит лошадь. А тут вдруг повозка едет сама, без лошади, да еще что-то стучит в ней! Так это или не так, но неопытные кони, действительно, боятся автомобиля, танка, трактора, мотоцикла.
Птичка может испугать коня.
Чтобы приучить коня к машине, на нее кладут овес. Машина-то «страшная», но овес так вкусно пахнет! Однако к рычанию мотора конь привыкает с большим трудом, недолюбливает его всю жизнь.
К двум вещам, насколько мне известно, конь не может привыкнуть, перебороть свой страх перед ними. Он не выносит шуршания бумаги — газеты, карты, — ему чудится неведомая опасность в этом шуршании. И еще он не выносит трупов^ От них, в особенности от лошадиных, конь шарахается в сторону.
Конь вообще очень нервное существо. Я говорю не о заезженных клячах, которые всю жизнь не вылезают из хомута. Я говорю о строевом коне. Он может испугаться неожиданно выпорхнувшей из куста птички, броситься в сторону шагов на десять-пятнадцать. Нужно ласковое слово всадника, надо потрепать коня по шее, чтобы он успокоился.
Строевой конь очень самолюбив. В скачке он норовит непременно обогнать других и ни за что не хочет мириться с тем, что кто-то идет впереди него. Он может замучить себя до смерти, пасть на месте, если не хватит сил, но первенства в скачке не уступит ни за что.
Командирский конь, который привык ходить впереди других, очень болезненно переживает, если его поставят в строй: он нервничает, норовит укусить идущего впереди коня, лягнуть идущего сзади, — словом, не хочет мириться со своей участью.
Перед атакой конь обычно нервничает, кусает удила, танцует на месте, прядает ушами, — словом, выказывает все признаки волнения и нетерпения. А когда эскадрон или весь полк бросается в атаку развернутым строем, коней невозможно удержать, — они несутся вперед r каком-то самозабвении.
Но если в этот миг случится что-нибудь неожиданное, например, раздастся внезапно пушечный выстрел, кони могут испугаться и так же неудержимо понестись вдруг назад.
Рассказывают, что в бою на Альме, во время Крымской войны, был такой случай. Один русский гусарский полк лихо шел в атаку на англичан. В этот момент где-то сбоку грянул пушечный залп. На всем скаку кони повернули и неудержимо понеслись назад. Всадники ничего не могли с ними поделать. Об этой неудачной атаке гусар доложили царю Николаю I. Он был возмущен всадниками, которые так плохо, па его мнению, управляли лошадьми, и в наказание велел всему полку снять шпоры с правой ноги. Так и ходили гусары этого полка больше года об одной шпоре — на левом сапоге, — и все над ними смеялись. Только когда Николай I умер, гусары добились у нового царя «помилования» и надели вторую шпору...
У коня очень хороший слух. Конь узнает хозяина не только no> виду, но и по голосу, идет на его зов. Конь любит музыку. Даже спокойный конь под музыку вдруг начинает гарцовать, танцовать. Многие кони запоминают наизусть сигналы трубы — «шагом», «рысью», «галопом» — и исполняют их, как только услышат.
Много еще можно было бы рассказать о боевом коне. Но мы, кажется, и так говорили об этом слишком много, пора кончать...
УЛАНЫ И ДРАГУНЫ
Так рассказывает Лермонтов устами старого солдата про Бородинский бой.
Он был скуп на слова, этот старый солдат: к уланам и драгунам.
он смело мог бы добавить еще и гусар и кирасир, которые тоже принимали участие в Бородинском бою.