Вот эти способы движения лошади — шаг, рысь, галоп, карьер — называются ее аллюрами.
Бывает еще переменный аллюр, когда всадник двигается по-переменно то шагом, то рысью или галопом:
Усидеть на лошади, особенно когда она несется вскачь, не так-то просто. Для этого надо, как говорят кавалеристы, выработать крепкий шлюсс и уметь хорошо взять лошадь в шенкеля.
Прочно закрепиться в седле верхней частью ног — от naixa до колена — это и есть шлюсс. «У него крепкий шлюсс» — это значит: он прочно держится в седле, крепко прижимая к седлу ноги от колена и выше.
Шенкелем кавалеристы называют нижнюю половину ноги — от ступни до колена.
Лошадь берут в шенкеля, чтобы она не слишком резвилась, чтобы чувствовала всадника и повиновалась ему.
Выражение «взять в шенкеля» применяется и в переносном смысле — вроде как «взять в ежовые рукавицы», то есть держать строго, не позволять резвиться и баловаться.
Шагом...Рысью...Галопом...
Поводья и уздечка.
Действие шенкелей усиливается шпорами, которые привязаны к сапогам ремнями с пряжками.
Управляют лошадью с помощью поводьев, шенкелей и баланса, то есть качания корпуса вправо или влево.
Поводья прикреплены к железке, которая лежит у лошади во рту, — к удилам, или трензелю. Многие лошади очень чувствительны к малейшему движению железки во рту и сразу же повинуются воле всадника. Действие трензеля можно усилить мундштуком, то есть дополнительной железкой, которую вкладывают в рот лошади.
За мундштучные поводья нельзя сильно тянуть: от боли лошадь может встать на дыбы и даже запрокинуться назад.
Мундштук особенно полезен тогда, когда приходится править лошадью одной рукой, так как в другой руке оружие.
Некоторые лошади, стараясь переупрямить всадника, умеют крепко зажать удила зубами, как говорят — «закусить удила». Закусив удила, лошадь уже не чувствует боли оттого, что всадник тянет за поводья, теперь она несется, как хочет. Обычно лошадь закусывает удила именно тогда, когда ей хочется нестись быстрее, чем ей позволяет всадник.
Говорят и про человека: «Он закусил удила», когда он перестает признавать разумные доводы и упрямо настаивает на своем, хотя и неправ.
Аллюр, шлюсс, шенкеля, баланс, трензель, мундштук — вот и все основные слова кавалерийского языка.
ГЛАВА III
АРТИЛЛЕРИЯ
ГРЕМЯЩИЙ САМОПАЛ
Шестьсот лет назад испанский король пошел войной на город Алхесирас, занятый в то время арабами. Как и все воины тех времен, испанцы были вооружены копьями, мечами и луками. Они уже готовились к приступу, когда на городской стене появилось вдруг что-то невиданное и, казалось, совсем неподходящее для войны — железная труба на подставке. Это ничуть не было похоже на лук или на копье. В трубу что-то заложили. Потом к ней подошел человек, поднес к трубе раскаленный железный — прут. И сразу же раздался гром, из трубы вырвались пламя и дым, в ряды испанских солдат ударило ядро.
Это было так неожиданно, что все оцепенели. Испанский король решил, что в трубе сидит «нечистая сила». Он приказал солдатам помолиться и потом двинуться на приступ.
Но труба, видно, не боялась ни молитвы, ни креста.
Араб поднес к трубе раскаленный прут..
Снова к ней кто-то подошел, поднес раскаленную палочку, и опять гром, дым, огонь! Новое ядро полетело в испанцев.
Сражаться с дьяволом король не решился. Он увел своих солдат подальше от стен города.
Быстро распространились по всем странам тревожные вести о «неведомой силе, которая с шумом и громом, с дымом и огнем бросает ядра, не знает пощады и не боится даже креста». Церковь поспешила проклясть это новое «дьявольское» оружие.
Но не все были так пугливы. Нашлись такие люди, которые утверждали, что дело здесь совсем не в дьяволе, а в порохе. В далеком Китае, говорили они, давно уже научились изготовлять порох и начинять им ракеты, которые затем взлетают к небу и там рассыпаются и сгорают. Такие ракеты пускают китайцы по праздникам для потехи. А арабы, узнав от китайцев секрет пороха, применили его на войне: порох взрывается в трубе и вышибает из нее ядро.
Вскоре китайский секрет узнали и европейские мастера. Они тоже стали изготовлять пушки. Но эти пушки были очень непрочные, и с ними то и дело случались разные беды. При выстреле они вдруг разрывались и, вместо того, чтобы наносить урон неприятелю, убивали своих же солдат.