Но мировая война показала, что даже и эти крепости не выдерживали обстрела артиллерийских орудий. Как ни прочны были бетонные форты, сверхтяжелые гаубицы пробивали насквозь их своды своими шестидесятипудовыми снарядами.
Бельгийская крепость Льеж считалась одной из лучших в мире. Ее строили много лет. А для того, чтобы ее захватить, немцам понадобилось всего десять дней.
Оказалось, что даже лучший гарнизон не может удержать долго крепость, если он предоставлен только собственным силам. Крепости должны обороняться не только их гарнизонами, а и всей армией, — тогда они могут устоять. Но для этого крепости должны стоять не особняком, а входить в состав фронта.
Такие крепости и строят теперь. Они совсем не похожи на те, что «были до мировой войны.
Собственно говоря, это уже не отдельные крепости, а укреплен-же районы или полосы. Словно бетонной лентой опоясывают они границы государств. Такая укрепленная полоса тянется на сотни километров и состоит не из десятков и даже не сотен, а тысяч укреплений.
Французская «линия Мажино» состояла из пяти тысяч укреплений. Среди них были такие, которые имели под землей несколько этажей, а в длину тянулись на километр. Это были целые железобетонные горы, полые внутри, а сверху засыпанные землей, засаженные травой, кустами и деревьями!
Укрепления германской «линии Зигфрида» помельче: они имеют всего несколько метров в длину. Зато их очень много: больше двадцати тысяч.
Из подобных, не очень крупных, но многочисленных укреплений ^состояла и финская «линия Маннергейма».
Называются такие укрепления «дотами».
Слово «дот» означает «долговременная огневая точка». Долговременная — потому, что строят дот надолго, на много лет. Огневая точка — потому, что в доте находятся артиллерийские орудия и пулеметы.
Спереди дот похож на самый обыкновенный холм: он засыпан землей, и на ней растет трава. Догадаться, что холм этот искусственный и в нем скрыто укрепление, очень трудно.
Попасть снарядом в дот, после того как его отыскали, тоже не легко: дот небольшой, он гораздо меньше, чем прежние крепостные форты.
Стены дота — толщиной в полтора метра — так прочны, что артиллерии не под силу пробить их сразу. Нужно долго стрелять по доту из специальных, очень тяжелых орудий, долбить снарядами его стены, пока они не будут, наконец, пробиты насквозь.
Между двух озер широкой полосой, уходящей вдаль, протянулся густой еловый лес. Где-то в этом лесу таились белофинские доты. Но где именно — догадаться было нельзя. Темной, непроницаемой стеной стояли деревья, и сквозь эту стену ничего не было видно. Даже самолет ничего не мог высмотреть сверху. Оставалось одно: пробраться поглубже в чащу и там среди многих заваленных снегом холмов отыскать тот, который был на самом деле не холмом, а дотом.
Но тот, кто шел в лес, знал: надежды вернуться немного. Мины, пули белофинских снайперов, пулеметный и орудийный огонь — вот чго грозило каждому приближавшемуся к этому лесу.
Особенно коварна была дорога, прорезавшая чащу. Казалось, чего мудрить: перед тобой дорога, иди по ней. Но тому, кто ступал на нее, оставалось жить даже не минуты, а секунды: с двух сторон простреливали ее белофинны.
Да, страшный был лес. А все-таки пробраться в него надо было.
Отправиться на поиски дота вызвался разведчик Антонюшко. Целый день не отрывался он от стереотрубы, старался изучить получше каждую лощинку, каждый бугорок, каждый камень. А ночью, надев белый халат, он пополз вперед. Он полз, разгребая снег руками, и в сугробах, через которые он проползал, оставался узкий глубокий ход.
То и дело вспыхивали осветительные ракеты, рисуя на темном небе крутые белые дуги, и тогда на короткое время становилось вдруг светло как днем. Антонюшко застывал, слившись со снегом. И если бы он опоздал, если бы шевельнулся или приподнял над снегом голову, его в тот же миг не стало бы.
Он миновал большой серый камень. Проник в лес. Прополз еще метров двести и наткнулся на холм. Стал ползти на него и вдруг почуял: как будто пахнет дымом. Вгляделся, — действительно, из холма торчит труба, а из нее идет дым. Повернул немного — и замер: прямо перед ' ним зияла амбразура дота...
Обо всем этом доложил Антонюшко командиру, когда вернулся перед самым рассветом.
Итак, дот был найден. Вернее, было теперь известно, в каком направлении он находится. Но невидим он был попрежнему: его укрывал лес. А для того, чтобы стрелять по доту, надо его видеть.
Мешали деревья. Чтобы увидеть дот, надо было деревья срубить.