Вот и все. Бой еще не начался, но мысль, движущая им, то зерно, из которого он вырастает, уже есть. Замысел боя родился.
Однако замысел — это еще не план. Прежде чем начать бой, надо* разработать его план.
ПЛАН БОЯ
Что случилось бы, если бы не было плана боя?
Могло бы получиться, например, так. Артиллеристы ослабят своим огнем врага, разрушат его укрепления. Теперь самая пора итти пехоте в атаку. А пехота еще не готова к этому. И вся работа артиллеристов пропала даром: противник получил передышку и успел оправиться.
Или иначе: артиллеристы разрушили на каком-то участке укрепление неприятеля, подбили его пулеметы и орудия. Сюда бы и броситься сейчас пехоте. А пехота, оказывается, начала наступать совсем в другом месте, натыкается там на нерасстроенную, целехонькую оборону противника, несет огромные потери и в конце концов терпит неудачу.
Или еще хуже: артиллеристы опоздали перенести огонь и бьют собственную пехоту; танки пошли в атаку слишком рано и вынуждены возвратиться назад; самолеты сбросили свои бомбы не там, где нужно, и в решительный момент бомб у них уже нет, они ничем не могут помочь своим войскам. Словом, все роды войск действуют несогласованно, вразброд, и из-за этого только мешают друг другу.
Вот для того, чтобы всего этого не произошло, и составляют план боя, записывают: кому, когда, где и как надо действовать, чтобы общими силами и с наименьшими потерями добиться победы над врагом.
Для того, чтобы составить этот план, надо произвести много очень сложных расчетов. Надо точно оценить силы противника и собственные силы. Надо помнить об особенностях разных родов войск: пехота, например, может передвигаться по полю боя с такой-то скоростью, а танки — с такой, а артиллерия — с иной. Если не учтешь этого, получится путаница. Надо помнить о всех требованиях пехотных командиров, и танковых, и артиллерийских, и всех иных.
Пехотинец, например, требует, чтобы еще до атаки были проделаны там-то и там-то проходы в колючей проволоке противника. Надо включить это в план боевой работы артиллерии. А танкистам нужно, чтобы во-время была приготовлена переправа через реку и построена гать через болото. Надо внести и это в план боевой работы саперов. А саперы говорят: пусть артиллеристы обстреляют опушку леса, иначе враг не даст саперам работать. Артиллеристы, в свою очередь, предупреждают: чтобы они могли выполнить требование саперов, те должны сначала построить такую-то дорогу; кроме того, пусть пехота захватит поскорее вот этот холм, на нем артиллеристы устроят свой наблюдательный пункт...
Словом, одно цепляется за другое, и сведений, заявок, требований набирается столько, что командующему, если бы он этим занялся, нехватило бы времени даже все их прочесть.
Тут-то и выручает штаб: у всякой армии, у каждого корпуса, каждой дивизии, каждого полка есть свой особый штаб. Один из штабных командиров отвечает за все передвижения и действия войск в бою. Другой руководит разведкой. Третий следит за связью. Четвертый отвечает за подвоз боеприпасов, следит за порядком на дорогах, заботится о размещении войск в тылу. Объединяет всю работу штаба его начальник, ближайший помощник командующего.
Штаб составляет план боя. А руководит этой работой начальник штаба.
ИДУТ ВОЙСКА
И вот план приходит в действие. Кажется — какая-то чудовищная пружина начала с непреодолимым упорством расправляться, приводя в движение бесчисленные массы людей, машин, орудий, снарядов. Огромные лавины главных наших сил, не вводившиеся до сих пор в дело и стоявшие в укрытых местах, теперь отправляются в путь. Каждая часть идет к тому месту, которое ей назначено планом боя.
Это величественное зрелище — движение армии, — если бы кто-нибудь мог его увидеть, охватить взглядом.
Помните, как оно описано Лермонтовым?
Это было написано об армии прошлого века. Что же сказать о нынешней, во стократ сильнейшей армии, как рассказать о ее движении?