Задумавшись, он услышал тихие шаги, как будто кто-то подошел к сараю. Взглянув через щели, он увидел внизу мужика в гимнастерке, который озираясь, подбирался к избе, чтобы постучать в окно. Леня свистнул и спрыгнул вниз.
— Слушай, малой, я из лагеря, мне бы переодеться и понять куда бежать. Искать не будут, меня закопали живьем, а я выбрался, повезло-
— Как это? Закопали… Давай на сеновал, я сейчас лестницу приставлю, а рассветет, в дом зайдем, там тетка найдет что-нибудь из одежды –
Они забрались на сеновал, солдат растянулся на сене и тут же уснул.
С первыми лучами солнца, которые проникли через щели на сеновал, Ленька проснулся. Он теперь смог рассмотреть мужчину, которого приютил вчера ночью. То ли от взгляда, то ли от солнца, которое попало на его лицо, тот проснулся. Они спустились вниз и вошли в избу. Соседка уже встала и топила печку. Увидев чужого, она испугалась, но солдат тут же сказал, что он русский, зовут Виктором:
— Я попал в плен, потом в здешний концлагерь. Такого ужаса насмотрелся, а тут чуть ума не лишился. Каждый раз руки дрожали, когда закапывали убитых, никак не мог привыкнуть. А тут смотрю, мать крепко прижала к груди маленького мальчика, но пронзенная пулей — упала вниз, а ребеночек то жив, я растерялся, что делать? Звать немца, чтобы его застрелил? А сам машинально засыпаю его землей, а он ручонками разгребает землю и смеется. Потемнело у меня в глазах, я зашатался и упал, что дальше не знаю, только очнулся я ночью, в той же канаве. Хорошо не глубоко засыпали. Откопался, вылез и бежать. Увидел последнюю хату, хотел постучать, да парнишка ваш на сеновал позвал. Мне бы переодеться в гражданское, пересидеть день, а ночью уйду -
Соседка охала, плакала, искала одежду для Виктора, которому все было мало, наконец, нашла фуфайку и брюки, а вот обуви по размеру не нашлось, пришлось оставить сапоги. Достала картошку из печки и хлеб.
— Лень, лучше у вас в доме пересидеть, думаю, внутрь немцы войти побояться, а коль их увидите, то успеете в подполе спрятаться, а как завечереет в лес далеко уйдете, может, повезет до наших дойдете. Анечку я у себя оставлю, переживем как-нибудь –
Аня стала хныкать и говорить, что убежит отсюда, да и Леня не хотел ее оставлять:
— Нет, тут опасно, да и я беспокоиться буду, как она, уж лучше вместе –
Взяв теплые вещи и еду, он попрощались и пошли к себе домой. Одна половина дома была целой, а в дальней комнате и чулане остались маленькие окна, и там было тепло. Надо было пересидеть день и потом отправиться навстречу новой судьбе.
День клонился к вечеру, когда они услышали, что кто-то идет по улице. Леня тихонько пробрался на полуразрушенную сторону дома. Из-за печки он видел, как два полицая и один немецкий офицер, остановились недалеко от дома и о чем то говорили. Вдруг немец повернулся к дому лицом, и Ленька замер от удивления. Это был отец. От ужаса у него ослабли ноги. Затем злость стала наполнять его.
— Почему он так спокойно ходит, да еще в немецкой форме. Мама погибла, они прячутся от немцев, чтобы их не убили или угнали в Германию. А он? -
Он смотрел, как отец подошел ближе, остановился у крыльца, 0 чем-то задумался, потом, обращаясь к полицаям, махнув рукой, сказал: «Уходим! «
И тут же к Лене выскочила Аня, он успел поймать ее, а она повторяла: «Папа! Папа! Это папа». Ленька зажал ее рот руками. Правда, ему показалось, что отец в это время вздрогнул и быстро пошел назад. Ленька все держал ее и шептал:
— Тебе показалось, зачем ты вышла, нас могут убить или увезти в Германию. Ты же не хочешь в Германию? Ты должна тихо себя вести, чтобы нас не нашли, пока мы не придем к нашим –
Полицаи с немцем ушли, и они остались одни. Нужно было отдохнуть перед дорогой и поспать, особенно девочке. Леня стал укладывать сестру спать, а из головы не выходила мысль об отце.