Однако, отец очень быстро поладил с мамой, они поженились, в результате чего родилась я, а через три года брат. Все это время мамина подруга, видимо, не унималась от ревности, хотя ничем себя не проявляла. Когда родился брат, мама ушла в декретный отпуск. Хотя какой это был отпуск? 56 дней до родов и 56 дней после, правда давали еще три месяца за свой счет, вот и весь отпуск. Детей с трех месяцев отдавали в ясли. Первым звонком была анонимка на работу отца, где он трудился начальником цеха. Якобы он ведет аморальный образ жизни, а кроме того, выносит с предприятия все, что плохо лежит. Действительно перед этим был удивительный случай, когда отец принес на завод стамеску для резьбы по дереву, чтобы заточить ее на станке. Дома он мастерил из деревянных отходов необычно красивые изделия, из коряги мог сделать змею, а из пня царевну-лягушку. Весь дом был забит его поделками, многие он дарил родственникам и друзьям. Так вот, когда он шел после смены с работы, его вдруг остановил охранник и смущенно попросил показать, что он несет в кармане. Отец вытащил стамеску и сказал, что это его вещь. Однако, ее отобрали, составили акт и отдали в администрацию, после чего отца обсудили на собрании и понизили в должности, переведя в помощники мастера. Кроме унижения, которые он испытал, резко уменьшилась и зарплата. Отец с горя стал выпивать. Мама была вынуждена отдать двухмесячного брата в ясли и выйти на работу. Она работала продавцом в магазине. Дефицит на одежду и обувь в стране был большой. Работая в магазине, мама при случае, покупала нам одежду и обувь на вырост, что потом сыграло совсем другую роль.
В один из дней, прямо перед закрытием магазина к ней заглянула ее подруга. Стала просить денег взаймы буквально до следующего утра, чтобы купить в мебельном магазине шкаф за 150 рублей, за которым она долго охотилась. Это действительно было удачей, и не так просто было купить даже стул, не то, что шкаф. Сейчас при обилии товаров в магазинах, вряд ли кто сможет понять, что это такое «достать» шкаф. Со слезами и причитаниями подруга объяснила, что снять деньги с книжки не успевает, сберегательная касса закрыта, а завтра к открытию магазина деньги обязательно принесет. Своих денег у мамы не было. Соседка умоляла дать ей денег из кассы до завтрашнего утра, ну что случится за ночь. Мама долго не соглашалась. Но… Та все-таки уговорила, всего на 12 часов в кассе будет недостача, а утром все образуется. Нет, не получилось!. Видимо, это был сговор с сотрудниками ОБХСС, была такая организация по борьбе с расхитителями социалистической собственности, которая карала работников торговли. Сотрудники уже с утра стояли перед входом в магазин и сразу же приступили к проверке. Напрасно мать ждала свою подругу, та так и не появилась. Для тех времен сумма в 150 рублей была достаточно крупной. В доме тоже провели обыск, и нашли новые детские вещи от двух до семи лет, аккуратно сложенные в коробку. К недостаче приписали статью о спекуляции, хотя никаких подтверждений этому не было.
После ревизии родители собрали последние деньги, что были в доме и внесли в кассу. Подруга так и не появилась. Только после ареста матери, она пришла к отцу и принесла деньги, объяснив это тем, что испугалась принести их раньше. Я помню, как забирали мою мать. К дому подъехал «черный воронок», так называлась милицейская машина, в которой возили преступников. Мы с братом уже спали, когда я проснулась от шума. Отец работал в ночную смену, и мы были дома одни. В нашей комнате коммунальной квартиры была открыта дверь в коридор, где собрались соседи, молча смотревшие на происходящее. Два сотрудника милиции следили за тем, как мама одевается и что берет с собой. Я бросилась к ней, брат проснулся и заплакал. Меня резко схватил один из них и отшвырнул в сторону стоящих у двери людей. Соседка, тетя Таня подхватила меня и хотела увести к себе. Но я еще громче заревела. Мама просила дать ей покормить грудного ребенка перед уходом. Мужчины стали уговаривать милиционеров разрешить матери взять ребенка с собой, а женщины заплакали. Оперативники стали кричать, чтобы все разошлись, кроме понятых, а за мной скоро приедут из органов опеки. Конечно, дословно я не помню, как все происходило. Лишь отдельные воспоминания ярко всплывают и режут мою память о том событии, после которого моя жизнь разделилась на — до и после. Я помню, что мама взяла брата, он успокоился, когда она его кормила. А дальше его хотели отнять и стали отрывать его от нее, но она намертво уцепилась за край его рубашки зубами и никак не хотела отпустить. Оперативники заломили ей руки за спину и, с издевкой сказали: «Пусть так и едет, сука!» Маму посадили в воронок и увезли. Больше я ее не видела. А меня забрали в детский дом. Мое детство кончилось.