Проходя по деревне Мостище, Зинаиду увидела мать одного из полицаев Анна Храповицкая. Подняла крик: мол, лови партизанку! Полицаи схватили девушку. Сначала допрашивали в комендатуре Оболи, а затем отвезли в гестапо в деревне Горяны. О диверсии в столовой не забыли, и Зина числилась главной подозреваемой.
Следуя логике вещей, отморозки из гестапо, куда привели разведчицу, поначалу пытались для виду предложили ей «пряник». Вы, девушка и Вам ничего не будет, если вы покажете, где скрываются партизаны, и расскажете, кто входит в состав отряда. Причем «пряник» должен был не только «подсластить», но и напугать: на столе гестаповского следователя, как бы между прочим, лежал заряженный пистолет для устрашения Портновой.
Потом следователь потерял бдительность, отвлекся на что-то за окном, оставив оружие на столе. Девушка схватила его и застрелила следователя. Та же участь ожидала и офицера, ворвавшегося на звук выстрела. Зинаида выбежала на улицу. Ее остановили часовые. Одного она уложила на месте. Второй Зине выстрелил в ногу. А когда она попыталась застрелить себя последним патроном, пистолет дал осечку.
Зина Портнова до своей казни прошла все круги ада. Пытали её зверски: выкололи глаза, искалечили, изощрялись в попытках причинить побольше мучений, загоняя иголки под ногти и прижигая кожу раскалённым железом. Зина стойко всё переносила и не дала никаких показаний. Ожидая смерти как избавления, после одного из допросов она вырвалась из рук конвоиров и бросилась под грузовик. Но её вытащили и опять бросили в камеру.
В январе 1944 года искалеченную, слепую и абсолютно седую 17-тилетнюю девушку повели на казнь. Её расстреляли на площади вместе с другими приговорёнными. До совершеннолетия она не дожила около месяца. Никто до сих пор не знает точное место, где покоится ее тело».
Младшая сестра Галина благодаря тому, что помнила ленинградский адрес родителей, смогла вернуться домой. Мать осталась в живых, отец погиб при обороне города.
О подвиге Зинаиды не знали вплоть до 1955-года. 1 июля 1958 года указом Президиума Верховного Совета СССР юной партизанке Зинаиде Мартыновне Портновой было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Золотую звезду за № 11112 получила и Ефросиния Зенькова. Все происходило в торжественной обстановке, только мама Зины плакала. Она верила что ее дочь жива, указ о присвоении Зине звания Героя Советского Союза, окончательно разрушил ее надежды.
Галина Мартыновна Мельникова (Портнова) до сих пор жива и проживает в Санкт-Петербурге. Живет и помнит свою старшую сестру, спасшую ее, и отдавшую жизнь за Родину.
ПОХОДНО-ПОЛЕВАЯ ЖЕНА — ППЖ
После Великой отечественной войны, в 1947 году, 60 женщин подписали петицию в Президиум Верховного Совета СССР. Все эти женщины были бывшими женами генералов, некоторые даже маршалов. Они называли свой документ «Петиция брошенных жен» и предлагали в ней принять закон, «ограждающий права жен, состоящих в браке 20 лет и более».
Передать петицию поручили бывшей жене маршала Конева (и матери его двоих детей). Она поехала на дачу председателя Президиума. Председателя не было дома. Петицию взяла его жена, внимательно прочитала и со слезами на глазах сказала, что согласна с каждым словом.
После войны многие мужчины ушли от своих законных жен к «походно-полевым», ППЖ. «Ах война, что ж ты сделала, подлая…»
Когда прозвучали победные марши, многие высшие военные чины ушли от своих спутниц жизни к «походно-полевым» жёнам, как их называли — ППЖ. Это клеймо не давало женщинам мирно жить и после вoйны.
И да, «званием» походно-полевой жены не гордились. Напротив, многие женщины скрывали, что были на фронте. Даже их боевые награды высмеивали, называя «медалями за половые потуги».
Фронтовичек обвиняли в продажности: только за офицерами волочатся! Правда в том, что у них часто не было выбора. Девушки «конвертировали» свою красоту и молодость в доступ к мало-мальски благополучной жизни. Но случалась и настоящая любовь.
Это словечко, «ППЖ» — было оскорбительным. Простые солдаты и мечтать не могли об отношениях с симпатичной медсестрой, связисткой или прачкой. Походно-полевые жены всегда были офицерскими, поэтому считалось, что они продались: за перевод в штаб, за трофейный отрез на платье, за медаль «За боевые заслуги», которую на фронте нередко презрительно называли «За половые потуги».