— Это будет… побег из твоей тюрьмы. Если тебя поймают, могут дать реальный срок.
— Я поеду, — мягко повторила она. Мужчины часто думают, что женщины не осознают всей серьезности положения, когда как обычно они сознают её чуть ли не лучше всех остальных. Но право слово, о чём тут думать — болото против встречи с человеком, о котором в памяти только хорошее? Каждый взгляд, скрывающий острое сожаление, его мягкий, полный муки голос. Когда по вечерам Девис приходил и расспрашивал о мелочах, необходимых для планирования операции, он старался держаться как можно дальше и даже голосом не напугать, считая, что женщины не должны испытывать страх. Никогда.
Как бы то ни было, что бы ни вытворяли глупые аграндцы, для неё он навсегда останется героем.
— Тогда вперёд.
Они встали — Клюква вскочил первым — и исчезли в парке среди деревьев. Об исчезновении Мимы в бараке узнали только утром, когда она была уже вне пределов досягаемости.
Любая тюрьма остаётся тюрьмой, как её ни маскируй.
Командору выделили большой дом на побережье тёплого моря, но так далеко от городов, что дом казался камешком на поверхности безбрежной пустыни, а вокруг — только леса, песок и воздух.
Клюква получил целых три разрешения на посещение Девиса, потому что к нему так просто не пускали — и каждый раз заявлял, что явился в одиночестве.
Наконец, проверки закончились, и он аккуратно посадил катер на площадку неподалеку от дома, в котором были открыты практически все окна — и который поражал царящей тут пустотой.
— Сейчас мы…
— Я сама.
— Сама его найдешь? — Клюква остановился.
— Да.
— Хорошо. По утрам он обычно на берегу бывает… когда не пьет.
Мима кивнула и выпрыгнула на дорожку, а потом огляделась и направилась в сторону берега. Вокруг было много деревьев и совсем не было людей. Дул ветер. Пахло водорослями и влажным песком, в сонной тишине как редкие жемчужины сверкали птичьи трели.
Пришлось долго искать спуск на берег среди заросших колючими кустами скал, но Мима остановилась на несколько секунд, прикрыла глаза и прислушалась — и будто появилась путеводная нить, показывающая правильную дорогу.
Она уверенно обошла несколько деревьев, потом одну кривую скалу и оказалась у тропинки, ведущей резко вниз. Теперь осталось только спуститься.
Не было никакого удара молнией, или звука возвышенного марша в ушах — ничего не выделяло этот момент как особенный.
Девис нашёлся внизу, у самого подножья холма. Он лежал прямо на песке, на спине, закрыв глаза и положив руки под голову, а рядом валялась пустая бутылка из-под чего-то весьма крепкого. Его рубашка знавала лучшие времена, а теперь потеряла не только цвет, но и форму, а штаны, похоже, были вынуты из коробки, куда скидывают ненужную ношеную одежду для бедных.
Подходя, Мима уловила запах спиртного.
Ему война тоже не оставила ничего стоящего.
— Командор…
Он так резко открыл глаза, будто сторожил шаги. Вполне вероятно, они так редко здесь звучали, что и правда сторожил.
Мима опустилась рядом с ним на колени и стала смотреть, гадая, сильно ли он изменился. Впрочем, о чём тут думать, почётная отставка кого хочешь изменит, даже такого уставшего от войны человека. Вот и сейчас — взгляд, не выражающий ничего — ни радости, ни удивления. Пустота.
— Ты пьян? — спросила она, когда не получила никакого ответа.
— Да. И мне снова кажется, что ты пришла. Опять. Правда, обычно тебя окружает свет… и ты в белых одеждах.
— Я мёртвая, что ли? — хмыкнула она, непроизвольно вытерев о плечо нос. А потом всё равно шваркнула.
Карие глаза вдруг прищурились.
— Повтори.
— Хочешь сказать, я прихожу к тебе… с того света? Являюсь, как видение, глядя с укором и жалостью? Вздыхаю и киваю, а мои волосы струятся и плывут по ветру? С меня в таком виде хоть иконы пиши?
Девис попробовал подняться, но координация подвела, он поморщился и сел, потом наклонился, слепо прищуриваясь, почти прижимаясь лицом к лицу Мимы. Она терпеливо ждала.
— Ты… смеёшься? — еле слышно прошептал Девис.
— Как видишь. Раньше я так не делала?
— Нет.
Он протянул руку и провел по её щеке.
— Не понимаю. Ты теплая.
— Это потому что я живая.
— Ты настоящая? Позволь не поверить. В моей голове столько всего нарушено, всё так перемешалось… Многие моменты я просто вычеркнул. Просто вычеркнул из памяти, как будто их никогда не было! Всё! Но не тебя. Я хочу сказать, как я жалею. Не нужно было тебя оставлять. Шло бы оно всё к чёртовой матери! Пусть бы катилось в бездну!