Посреди квартиры огромные листы фанеры. Оставили строители, идет ремонт повреждений. За дело взялись всерьез. Дом охраняет тероборона. Пытаются что-то сделать с отоплением, отопления нет, воду из радиаторов слили. Забивают разбитые окна. Не знаю, сколько удастся забить, потому что несколько подъездов осталось без стекол со стороны набережной. Осматривали повреждения. Начинался пожар, и что интересно, горела единственная аптека на набережной, которая находится в нашем доме. Такое вот совпадение, били по аптеке. Хотя удар был издалека, судя по всему ракетный. Ну, сущность орков, так сказать, тут и проявилась. Именно по аптеке.
16 марта
(день 21)
Харьков продолжают обстреливать. Приходилось слыхать, что довольно быстро начинаешь отличать, где наши, где не наши. В принципе, да. Понимание пришло быстро. Наших от вражеских отличить достаточно просто. Наши стреляют, то, что враг — то разрывается. За день были больше шестидесяти раз обстрелы разного рода, если верить новостям. Одни взрывы перемежались другими взрывами, то есть наши, не наши и наоборот. Стихло все только к ночи и то, весьма и весьма относительно.
Лукашенко официально признал реальность интернационального батальона, воющего в Украине. Лукашенко всегда отличался малым количеством ума, но тут еще и явный страх, потому что из этого батальона, вполне возможно может вырасти соответствующая армия, направленная против самого Лукашенко. Этот факт весьма показателен, потому что то, что у Лукашенко на языке, то у Путина на уме.
Время от времени появляются сообщения, так сказать, из-за стены. Некоторые граждане Российской Федерации пытаются протестовать против происходящего. Иногда это делают достаточно остроумно и просто умно, правда, я не уверен, что это действительно живущие в РФ, а не эмигранты. В любом случае, такие попытки есть. Однако воспринимаются они, как глас вопиющего в пустыне, по одной причине, время таких споров уже прошло. Кого они пытаются убедить? Себя? Так они и так уже убеждены. Нас? Нас тем более ни в чем убеждать не нужно. Время для словесных дискуссий с русней прошло. А основную часть населения РФ они не убедят по той причине, что русне придется осуждать не только Путина и его режим, и его политику, но и самих себя. А этого не будет, хотя бы из инстинкта самосохранения. Этим надо было заниматься лет двадцать назад. Но и тогда, пожалуй, это бы особого успеха не имело. Путин каким-то образом умудрился сыграть на самых глубинных, самых тонких, самых интимных струнах, если таковые есть у обитателей соседнего государства. И теперь они готовы идти с ним до конца, как шли когда-то за Чингисханом или Сталиным.
Если открыть дверь квартиры, то, прежде всего, шибает холодом. За окном минус, и минус довольно серьезный. В подъезде окон нет, поэтому прекрасно видно то, что за рекой — силуэт Троицкой церкви и огромный украинский флаг.
Ночью был бой в районе лесопарка, возможно, бой продолжается. Обстрелы. Отвечает наша артиллерия, в этом смысле все продолжается.
В доме же идет, по мере возможностей, ремонт. Стекло выгребают из подъезда. Я говорю про наш подъезда, в других подъездах, вероятно, то же самое. Но так до конца не выгребли, слишком его много. Пытаются ставить фанерные щиты в квартирах и возможно на лестничной площадке, но процесс еще пока в самом начале.
Отопления нет. Интересно, будет ли? Я знаю, в некоторых домах отключили газ, отключили воду, в общем-то, ситуация приближается к ленинградской блокаде. Ну, пока как-то держимся.
Вообще-то бои идут повсюду, куда ни посмотришь, какие новости ни послушаешь. Что-то очень тяжелое в Киеве, как всегда в Мариуполе. Запад с большим удовольствием демонстрирует симпатию, фотографируется на фоне украинских флагов и вообще, так сказать, мысленно с нами. Как написал сегодня один неглупый человек, что если бы Перл Харбор случился сейчас, то Байден сказал бы, что из-за такой мелочи не стоит начинать войну.
Читая новости, новости в социальных сетях, обратил внимание, что плач наших эмигрантов, не только не стихает, но увеличивается. Уже пошли целые дневники от уехавших. Там такие страсти! Там такие эмоции! Уже кто-то назвал это «новый Ремарк».