— Я не знаю.
Моя правая рука напряглась. «Старая ты стерва, говори, где они», — сказал я по-английски.
— Я не понимаю.
— Ба гап Вьет Конг кхунг?
— Нет. Я ничего не знаю про вьетконговцев. Ви-Си много в горах.
— Я знаю, буку Ви-Си в горах. А здесь сколько?
— Нет Ви-Си здесь.
— Ви-Си здесь, — сказал я, показав ей магазин.
— Нет Ви-Си здесь.
— Ага, конечно, старая карга, а мы отсюда выйдем и опять на снайпера нарвёмся.
— Я не понимаю.
— Ну да, я же по-английски говорю. А ты ни черта не понимаешь, так?
— Той кхунг хьё.
— Кам ань ба. Ди-ди. (Спасибо, женщина. Ступай).
Она кивнула и вместе с другими уволоклась в хижину.
Я уселся рядом с Коффеллом и вытащил банку сухпая из оттянутого набедренного кармана. Коффелл спросил, удалось ли чего узнать. Нет, ответил я, само собой, не удалось.
— Скажи там, привал на хавку. Через пятнадцать минут выдвигаемся.
— Есть, сэр, — сказал он, поднимаясь как старик с поражёнными артритом суставами. Коффеллу было двадцать четыре года. — Знаете, так неохота столько обратно идти.
— Ну, всегда можно тут засесть.
— А вот этого мне ещё больше неохота.
Бойцы взвода съели под дождём холодный сухпай и отправились обратно к позициям наших. Срезая дорогу через поля, чтобы не идти обратно тем же путём по тропе, мы продирались через слоновью траву — острую и густую, как иглы на ежовой спине. Погода стала какая-то непонятная. Периоды полного затишья и давящей жары вдруг ненадолго прерывались плотным дождём, налетавшим, казалось, из ниоткуда. Всю обратную дорогу нас попеременно вымачивало насквозь, пронизывало холодом и поджаривало. К наступлению сумерек мы добрались до линии фронта — ну, или того, что на той войне сходило за линию фронта. Бойцы отделения сержанта Прайора, оставленного на охране взводного участка рубежа, замазывали лица углем и ваксой, готовясь к выходу в засаду. Отделения Коффелла и Эйкера брели на свои позиции, и впереди их не ждало ничего кроме очередной ночи в сырости и нервном ожидании.
Ожиданием мы, собственно, и занимались следующую неделю. Каждую ночь по нам постреливали снайперы, и поливал на нас дождь. Новый взводный командный пункт, заброшенный одноэтажный амбар, каменные стены которого были побиты в каком-то давно забытом сражении, приобрёл ещё несколько шрамов. Тем временем роту «С» подняли по тревоге в состояние готовности к вылету на операцию под кодовым названием «Харвест мун». Для того этапа войны это была крупная операция. Ночь за ночью вспыхивали и гремели орудия. Мы ждали, отупев от бесконечного дождя и ветра. Такое всегда хуже боёв как таковых — ожидание вступления в бой.
Боевые действия шли у Хойана, маленького городка к югу от Дананга. Как-то после обеда мы узнали, что часть противника, участвующая в этом сражении — 1-й полк.
— Бог ты мой, это ведь его мы заделали в Чулае, — сказал Корси, командир 1-го взвода. До перевода в Первый Первого он участвовал в сражении в долине Чулай.
— Вы, наверное, забыли заделать их призывной отдел, — сказал я.
— Надеюсь, без нас обойдутся. Никаким боком не хочу в это ввязываться. Одного раза хватило.
— А мне туда охота, — сказал капитан Нил. — Вижу, приключения вам как-то не по душе.
Нил выписывал название родного городка на листе бумаги. Он часто этим занимался — постоянно писал название этого городка в Теннесси на клочках бумаги, коробках из-под сухпая, поливиниловых обёртках карт; стоило ему найти что-нибудь пригодное для письма, он писал там название своего родного городка.
Хадсон, офицер-артиллерист, приданный роте «С», повернулся и уселся на своей койке. «Валяй, шкипер. Дуй прям туда, раз приключений ищешь. А по мне, война эта проклятая — совсем не приключение».
— Я просто никаким боком не хочу в это ввязываться, — повторил Корси. Лицо его было изборождено морщинами — результат нескольких месяцев, проведённых в поле. — В Чулае мне приключений досыта хватило, на всю жизнь. Ничего они не решают, долбанные эти операции. Мы этот полк в Чулае стёрли с лица земли, а сейчас опять с ними дерёмся, и, наверно, снова в порошок сотрём, а потом опять придётся с ними драться — через несколько месяцев. Херня всё это.
— Ну, а мне всё равно туда охота.
— И мне. Даёшь Конга. Мы с пацанами хоть сейчас смахнёмся с Чарли.
Это был Маккенна, похвалявшийся тропическим гамаком, который он раздобыл, выменяв на что-то у спецназовца из подразделения, стоявшего в Дананге. Он был в каске и бронежилете, а свёрнутый гамак прицепил к ремню. «Мы им дадим просраться. Понял? Люку-гуку, нах, конец». Пригнувшись, прижав карабин к груди, он пробирался взад-вперёд по проходу между койками как охотник, подкрадывающийся к добыче. «Понял? Теперь у меня есть нулёвый нейлоновый камуфлированный супер-нах-спецназовский тропический гамак, и я готов к чему угодно».