К выполнению обязанностей по ведению отчётности по потерям я приступил 21 июня 1965 года. В тот день рано утром патруль из 2-го батальона участвовал в мелкой стычке с вьетконговцами у хребта Железный мост. Где-то в районе полудня зазвонил полевой телефон: звонил офицер по личному составу 2-го батальона с сообщением о четырёх потерях: один убитый, трое раненых. Я выложил на стол бланки для регистрации боевых потерь и сказал: «Ладно, валяй». Начав с убитого, он стал по очереди докладывать фамилии, личные номера и описания ранений. На линии было много помех, и ему пришлось передавать фамилии по буквам: «Атертон. Альфа-танго-отель-эхо-ромео-танго-оскар-новембер. Первое имя — Джон. Далее «дабл-ю», как в «виски»… Огнестрельное ранение в туловище… Пал на поле боя в ходе патрулирования окрестностей города Дананга…» Говорил он без выражения, отрепетировано, как диктор, зачитывающий по радио ежедневные котировки акций.
Я быстро записывал. В палатке было жарко до предела. Пот капал с кончика носа на бланки, размывая буквы. Бланки прилипали к предплечью руки, которой я писал, как липкая бумага для ловли мух. На одном бланке буквы совсем размазались, и я попросил офицера по личному составу зачитать сведения заново. Он дочитал до половины, когда вклинился оператор с коммутатора. «Крауд-один-альфа» — это был мой новый позывной — «Я «Крауд-оператор», отключаю… Отключаю… Отключаю…». Это означало, что сейчас он меня отключит, чтобы освободить линию. «Крауд-оператор», я «Один-альфа», работаю, работаю» — ответил я, сообщая о том, что у меня незавершённый разговор. «Один-альфа», я «Крауд-оператор». Вас не слышу. Отключаю». Раздался щелчок. «Сучара тупорылая!» — заорал я в замолчавший телефон. Обливаясь потом, я стал крутить рукоятку «ЕЕ-8». Минут через десять-пятнадцать оператор ответил и заново соединил меня со 2-м батальоном. Прежний офицер по личному составу снова вышел на связь и начал заново с того места, где остановился: «… Множественные осколочные ранения, обе ноги, ниже колена. Ранен, эвакуирован…»
Передав отчёты в штаб дивизии и зарегистрировав их, я пошёл в палатку оперативного отдела за свежими сведениями о потерях противника. Уэбб Харриссон, один из помощников офицера по оперативным вопросам, перелистал тонкую пачку сообщений. «Вот, — сказал он. — Четыре Чарли, все убитые». Я зашёл в палатку полковника и внёс стеклографом соответствующие изменения в данные на Табло. Начштаба, подполковник Брукс, взглянул на цифры. Он был лысый, коренастый, и солдаты прозвали его Элмером Фаддом, потому что он походил на этого персонажа из комикса.
— Обновляем старое доброе табло, так, лейтенант? — спросил он меня.
— Так точно, сэр, — ответил я, подумав: «А чем ещё я, по-твоему, занимаюсь?»
— Данные не старые?
— По состоянию на сегодняшнее утро, сэр.
— Очень хорошо. Полковник Уилер будет сегодня отчитываться перед генералом Томпсоном, и ему понадобятся самые свежие данные по статистике.
— Так точно, сэр. А кто такой генерал Томпсон?
— Он из КОВПВ. (Командование по оказанию военной помощи Вьетнаму, штаб Уэстморленда).
Какое-то время спустя на штабной участок въехал джип с убитыми вьетконговцами и двумя гражданскими лицами, получившими ранения во время перестрелки. Гражданские лица, две женщины, ехали на заднем сиденье. Одной, старой и немощной, слегка задело обе руки. Другая, лет тридцати-тридцати пяти, лежала на животе на заднем сиденье. В её ягодицах засели осколки. Трупы лежали в прицепе, прицепленном к джипу.
Водитель остановился за палаткой офицера по личному составу и отцепил прицеп. Он перевалился вперёд, сцепное устройство брякнуло о землю, и трупы навалились друг на друга. Наполовину оторванная рука с торчавшим из мяса белым обломком кости, со шлепком ударилась о борт прицепа и с тем же звуком упала обратно. Подошли санитары с носилками и унесли женщину помоложе в полковой медпункт. Старуха поплелась следом, выплёвывая в пыль черновато-красный сок бетеля.
Я подошёл убедиться в том, что трупов четыре. Было похоже на то. Трудно было понять. После того как их помотало по прицепу, они перемешались, и их едва можно было отличить один от другого. В общем, три трупа сцепились друг с другом. У четвёртого обе руки были оторваны по локоть, а ноги были полностью отстрелены или оторваны взрывом. У остальных были увечья в других местах. Одному попало в голову, его мозги и белые хрящи, которые раньше удерживали их в черепе, выпали на пол прицепа. У другого, которому попало в живот, всё вывернуло наружу, и из него вывалилась скользкая, коричневая груда кишок, отливавшая синим и зелёным. В нижней части прицепа скопилась глубокая тёмно-красная лужа крови. Я отвернулся от этого зрелища и приказал водителю убрать трупы отсюда.