— Часто я лежала без сна всю ночь и мечтала о крупной жемчужине.
Я почти уже провалился в сон.
— Что? — спросил я.
— В книжке прочитала. Это было желание одного старика. До сих пор помню. Каждую ночь про это думаю.
Голова Агнес лежит на моем плече, она смотрит на меня сквозь темноту.
— Расскажи мне что-нибудь, — шепчет она. — Что вспомнится… из такого.
— Я… Не приходит ничего в голову.
— Ничего. Расскажи, кого ты любишь. Что ты любишь.
— Наверное, сестру.
— А что тебе в ней нравится?
Пожимаю плечами, движение сообщается ей.
— Не знаю. Мы почти не видимся в последнее время. Наверное, потому что вместе нам безопаснее.
— Хочешь сказать, ты чего-то опасаешься?
— Не знаю.
— Что тебя пугает? Только плечами не пожимай.
Я смотрел во тьму большой пустой комнаты, в которой мы спали.
— А твои родители, Натаниел, какие они, кем работают?
— Они отличные. Работают в городе.
— Может, пригласишь меня к себе?
— Ладно.
— Когда?
— Не знаю. Но вряд ли они тебе понравятся.
— Они отличные, но мне не понравятся?
Я хохотнул.
— Просто с ними неинтересно, — сказал я.
— Прямо как со мной?
— Нет. С тобой интересно.
— Чем именно?
— Трудно сказать.
Она замолчала.
Я сказал:
— Мне кажется, с тобой что хочешь может случиться.
— Я простая работяга. У меня выговор с акцентом. Тебе, наверное, не хочется знакомить меня со своими родителями.
— Ты не понимаешь, у нас дома сейчас странно. Правда, странно.
— Почему?
— Потому что к нам постоянно приходят всякие люди. Незнакомые, странные.
— Ну так и я такая же.
Помолчала, подождала:
— А ты ко мне придешь? С моими познакомишься?
— Да.
— Да?
— Да. Я только за.
— Фантастика. К тебе, значит, нельзя, а как ко мне, так пожалуйста.
Я промолчал. Потом сказал:
— У тебя красивый голос.
— Пошел ты!
И она убрала голову с моего плеча.
Где мы были в ту ночь? Что это был за дом? В какой части Лондона? Это могло быть где угодно. Из всех людей ее присутствие доставляло мне наибольшее удовольствие. При этом расстанься мы, оба испытали бы облегчение. Потому что с этой девушкой, которая таскала меня по разным домам и засыпала вполне естественными вопросами, было легко, но трудно становилось скрывать двойную жизнь. Отчасти мне даже нравилось, что ничего я о ней не знал. Как зовут родителей — не знал. Чем они занимаются — не спрашивал. Интересовала меня лишь она, пусть даже звали ее не Агнес Стрит, пусть это просто было название улицы, где располагался первый наш одолженный дом, в каком-то, не вспомню каком, районе. Однажды — мы тогда трудились бок о бок в ресторане — она буркнула мне свое настоящее имя. И заявила, что оно ей не нравится, особенно на фоне моего, и что она бы с радостью его поменяла. Сначала она смеялась над именем Натаниел, его шикарностью, претенциозностью, произнося все четыре слога нараспев, с растяжечкой. А вдоволь наиздевавшись надо мной перед всеми, однажды молча подошла во время обеденного перерыва и попросила «позаимствовать» ломтик ветчины из моего сэндвича. Я не нашелся с ответом.
Я и потом не находил слов. Она говорила за двоих, хотя не прочь была и послушать, — так ей хотелось объять все вокруг. Потому той ночью, когда я заявился на машине Стрелка, она и затащила грейхаундов в дом, — чтобы они резвились у нее под ногами, а потом, когда мы сжимали друг друга в объятиях, изгибали шеи и нацеливали узкие, стреловидные морды на звук нашего дыхания.
Однажды я все-таки поужинал с ее родителями. Чтобы она мне поверила, пришлось несколько раз заявиться к ней в ресторан и показаться на кухне. Наверное, она догадывалась, что с моей стороны это банальная вежливость. С того вечера, когда в темноте прозвучало ее предложение, мы не оставались вдвоем. Они жили в полуторакомнатной муниципальной квартирке, и спать ей приходилось в гостиной на матрасе. Я смотрел, с какой нежностью она обращается со своими скромными родителями, как сглаживает их неловкость перед гостем. Необузданной и рисковой Агнес, которую я знал по работе и нашим свиданиям, как не бывало. И до меня вдруг дошло: ей до ужаса хочется вырваться из этого мира — ради этого она и пашет по восемь часов в день, и набавляет себе возраст, чтобы при любой возможности выходить в ночные смены.