Фелон угнездился на карнизе, потом в темноте полез на башню колледжа, в ста пятидесяти футах над невидимым двором. Три ночи в неделю, часа за два до рассвета, когда обозначатся здания и лужайки внизу, он испытывал себя на вылизанной дождями черепице. Ему никогда не хотелось испытать себя на публике — в гребле или в регби; только по ободранным пальцам и быстроте движений можно было угадать его силу. В букинистическом магазине он нашел анархическую книгу «Путеводитель по крышам Тринити для верхолазов» и сначала подумал, что одержимость автора притворная — неизжитая детская мечта о приключениях. Стал лазать сам, сначала как бы проверяя, правдива ли книга, или чтобы найти, например, аккуратное гнездо ворона на колокольне. Ночами он никого на крышах не видел, но однажды вечером нашел два имени, нацарапанных гвоздем, и год: 1912. Он ходил по крышам аркад, карабкался по шершавым стенам. И сам себя ощущал чем-то вроде призрака.
Потом ему стали встречаться другие лунатики. Оказалось, что здесь целая школа верхолазов, и начало ей дала эта книга, найденная Маршем. Напечатал ее за свой счет Уинтроп Янг, скалолаз, в Кембридже соскучившийся по приключениям и превративший то, что он называл «малонаселенными и в большинстве безымянными зданиями», в свои университетские Альпы. Вот уже два десятка лет «Путеводитель по крышам Тринити» с замысловатыми рисунками и дотошными описаниями лучших маршрутов для восхождения вдохновлял все новые поколения «стегофилистов» карабкаться по водосточным трубам «Пчелиного подъема» и ползти по ненадежной черепице Лекционного зала Бэббиджа. Так что где-то недалеко от Фелона тем же самым занимались другие верхолазы. Однажды под штормовым ветром он протянул руку, ухватил за одежду падающее тело, втащил к себе и обнял; на него смотрело ошеломленное лицо незнакомого первокурсника. Фелон оставил его на безопасном карнизе и полез выше.
В декабре, спускаясь с церкви, он поравнялся с женщиной — она тронула его за руку и задержала.
— Здравствуйте, я Рут Хауард, математик, Гертон-колледж.
— Марш Фелон, — механически отозвался он. — Лингвистика.
Она продолжала:
— Это, должно быть, вы поймали моего брата. Вы скрытный, я вас еще раньше заметила.
Марш едва различал ее лицо.
— А что еще вы изучаете? — спросил он. В темноте собственный голос показался ему громким.
— Большей частью Балканы, там еще хаос. — Она помолчала, глядя неизвестно на что. — Знаете… конечно, знаете, есть такие места на крышах, куда нельзя забраться в одиночку. Хотите попробовать в паре?
Он нерешительно покачал головой. Она спустилась на землю.
Летом, в Лондоне, он поддерживал форму, взбираясь по ночам на городские здания, в том числе на недавние пристройки к универмагу «Селфриджес». Кто-то отметил на схеме запасные выходы, когда здание еще только строилось, так что Марш мог упражняться там и в ясную погоду, и в дождь. «Марш Фелон», — произнесла женщина, словно с удивлением узнав его, хотя в этот момент он держался рукой за медленно отгибавшуюся водосточную трубу.
— Подождите минуту.
— Хорошо. Я, между прочим, Рут Хауард.
— Знаю. Недавно ночью видел вас на восточной стене, на Дьюк-стрит.
— Пойдемте выпьем, — сказала она.
В «Сторк-Клубе» она рассказала ему о других интересных для восхождения зданиях — о нескольких католических церквях и об Аделаид-Хаусе у реки, по ее словам, самом увлекательном. Рассказала еще кое-что об Уинтропе Янге; его книга «Путеводитель по крышам Тринити» стала для нее чем-то вроде Нового Завета.
— Он был не просто альпинистом, он получил Медаль ректора за поэзию и на Первой мировой войне, будучи отказником, вступил в санитарный отряд квакеров. Мои родители жили по соседству и знали его. Он мой герой.
— И вы отказались от воинской службы?
— Нет.
— Почему?
— Сложный вопрос.
— Вы были студенткой Тринити?
— На самом деле, нет. Я искала подходящих людей.
— И кого нашли?
— Человека, за которым я наблюдала и подобрала его на стене «Селфриджеса». Он угостил меня в клубе.
Фелон почувствовал, что краснеет.
— Потому что я поймал вашего брата?
— Потому что никому об этом не рассказали.
— И поэтому я — подходящий?
— Еще не уверена. Когда узнаю, дам вам знать. Как вы упали?
— Я никогда не падаю.
— Вы прихрамываете.
— Это мальчик упал, когда я был мальчиком.
— Еще хуже. Значит, это более стойкое — страх. Вы из Суффолка.
Фелон кивнул. Он перестал гадать, откуда и сколько она о нем знает.
— Когда вы упали — почему упали?