Жоден кивнул.
— Я должен услышать твои мысли и слова. Не могла бы ты всё обдумать и поделиться со мной произошедшим?
— Да, — торжественно произнесла Атира. — Я согласна.
Жоден встал.
— Поговорим об этом завтра.
Он улыбнулся нам и вышел.
Атира упала на кровать и резко выдохнула. Я положила ладонь на её плечо.
— С тобой все хорошо?
Она улыбнулась мне, её глаза лучились радостью.
— Ах, да, трофей.
Я улыбнулась в ответ.
— Хорошо, тогда как насчёт купания?
Она выглядела восхищённой.
— А можно?
Она посмотрела на ногу.
Я улыбнулась и проверила крепление, радуясь, что опухоль совсем небольшая.
— Выйдет неуклюже, но мы сделаем все что сможем. Болит?
Она ответила отрицательно, но я увидела напряжение в её глазах.
— Ну, после купания и всех процедур, будет. Я кое-что тебе дам, и мы начнём. — Я встала. — Мы можем развесить одеяла как занавес…
Она странно на меня посмотрела.
— Трофей, в этом нет нужды.
С купанием мы изрядно намучились. Я помогала как могла, но Атира сделала большую часть работы самостоятельно. Моя же задача состояла в том, чтобы гарантировать, что нога остаётся максимально прямой.
Атира двигалась медленно и осторожно. Казалось, она ничуть не стеснялась мыться при всех. Логично, что женщина-воин не заботиться по поводу таких вещей, но я сочла такое поведение тревожным. Купание заняло много времени, так как Атира не могла свободно двигаться. Я опустила стены палатки, чтобы удержать тепло. Мне совсем не нужно переохлаждение вдобавок ко всему.
К тому времени, как мы закончили, всё вокруг Атиры покрылось влагой, и камни, что удерживали ногу, пришлось повторно перевязать, но главное, моя пациентка смогла помыться и была благодарна за эту возможность. Я быстро убрала беспорядок и поменяла белье на койке. Как только на место легли сухие простыни и клинки, Атира вздохнула с облегчением.
— Я достану тебе чистую тунику.
— Спасибо, трофей, но не надо. Мне удобнее спать голой. — Она откинулась на подушки и натянула одеяло.
Я посмотрела на неё.
— Я могу дать лекарство и снять боль.
Она сморщила нос.
— Мне бы этого не хотелось, трофей. Я не чувствую боли как таковой, мне просто нездоровится.
Я уже было хотела заспорить, но увидела, что это вопрос гордости. Таким образом, я кивнула. Посмотрев по сторонам, я убедилась, что остальные пациенты заняты своими делами. Я слегка наклонилась к Атире, собирая мыло и тряпки.
— Атира, можно задать тебе вопрос?
— Конечно.
— Только он может тебя оскорбить.
— Оскорбить, трофей?
Я немного залилась краской.
— Ну, военачальник использует символ… — Атира нахмурила брови, и мой голос затих.
— Вам никто не объяснил?
Я покачала головой.
Атира покачала головой в ответ.
— Символ военачальника или чей-либо другой символ существует для истин и вопросов, которые не все могут захотеть услышать, — спокойно ответила она. — Наши лидеры выбирают символ и его представителя, олицетворяющих их статус. — Она слегка заёрзала, чтобы устроиться удобнее. — Мы воинственный народ, и когда кровь ударяет в голову, у нас всегда оказывается оружие под рукой. Без символов мы боялись бы озвучить истину из-за страха смерти! — Она усмехнулась. — Для таких как я, символом может служить камень, инструмент, даже обувь; главное, что есть под рукой.
— Кинжал? — спросила я, указывая подбородком на её оружие.
Атира сморщила нос.
— Нет, трофей. Можно, конечно, назначить оружие, но это слишком оскорбительно. Лидеры, военачальники и другие важные лица кладут символ на видное место как приглашение его использовать. Можешь задать мне вопрос. — Она нащупала один из камней на дощечки. — Теперь, попроси мой символ.
— Атира, я могу взять твой символ?
Она вручила мне камень.
— Ты держишь мой символ, военный трофей. Какие истины ты выскажешь?
Я сжала камень в потной ладони.
— У меня есть вопрос.
Атира наклонила голову.
— Я отвечу.
Я указала на татуировки на её руке.
— Что они означают?
Атира рассмеялась.
— Вам не нужен символ для таких вопросов!
— Но как я узнаю?
Должно быть, в моем голосе промелькнуло отчаяние, поскольку улыбка Атиры исчезла.
— Вы может быть и целитель, но вы лошадь в чужом табуне.
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Моя тоска по дому лежала в животе как камень.
—- Лучше всего, если вы не уверены, использовать символ, — она говорила медленно, словно объясняя ребёнку. — Но вы трофей, и если кто-то посмеет поднять на вас оружие, будет держать ответ перед военачальником. Вам не стоит волноваться. — Она опустила взгляд и завертела нитку на одеяле. — Правда в том, что если бы военачальник узнал, что я схватила вас в тот день, я бы погибла от его руки.
— Он узнал.
Атира побледнела, её глаза расширились от страха. Я покачала головой.
— Он увидел синяки. Я отказалась говорить ему, кто их оставил.
Цвет медленно вернулся на лицо Атиры.
— Вы отказались?
— Ты не хотела причинять вреда, а я разозлилась. — Я залилась краской смущения.
— Кажется, я обязана вам жизнью и здоровьем, трофей.
— Нет, Атира, пожалуйста. Только никаких обязательств.
Она наклонила голову.
— И здесь я говорю: «Я отвечу на вашу истину». Тогда вы возвращаете мой символ. Или, если боитесь моего гнева, можете держать символ, пока я не отвечу.
Я вручила ей камень, и Атира улыбнулась ещё шире.
— Так вы спрашиваете, что значит эта татуировка? — Она указала на правую руку. — Эта символизирует моих предков до четвёртого колена.
Татуировка представляла собой две колонки по четыре линий в каждой, чёрные чернила выступали на загорелой коже. Ни один из узоров не повторялся.
— Так вы можете узнать, чья кровь течёт в моих жилах. У каждого племени свой собственный узор. Правая колонка — женщины, левые — мужчины.
Я кивнула, не до конца уверенная, что поняла.
— Это… — Атира вытянула левую руку. — Обязательные дети.
Они представляли собой ряд из пяти линий; каждая имела отдельный узор.
— Я взяла узор племени отцов каждого ребёнка.
Она выглядела довольной.
Мои ягодицы смачно опустились на землю.
— Пять детей?
Атира подняла глаза, озадаченная моей реакцией.
— Да, трофей. Прежде, чем отправиться на военную службу, ты должна сначала родить или воспитать пять детей для тхиэ.
— Само собой, — слабо откликнулась я. В моих ушах стоял гул. У Кира были подобные татуировки. Пять детей? Разные матери?
Атира коснулась моей руки с беспокойством в глазах.
— Трофей?
— Ты воспитала своих детей?
— Слава небесам, нет! — Атира рассмеялась. — Да что я знаю об уходе за детьми? Тхиэ воспитают их в безопасных Равнинах. Три месяца кормёжки для меня более чем достаточно.
— Ты… ты… выходила замуж за отцов? — пришлось использовать слово ксиан.
Атира нахмурилась:
— Выходила замуж?
Я объяснила как смогла, и Атира рассмеялась, качая головой.
— Нет, трофей. Союз я заключу позже, только если встречу правильного человека. Те связи были для племён, ради их процветания. Вы понимаете?
Я была в шоке, но, кажется, кивнула головой.
Атира удовлетворённо легла обратно на кровать.
— Теперь я говорю «благодарю вас за вашу истину», и ритуал окончен.
Она зевнула.
Беспокойство о моем пациенте пересилило замешательство.
— Спи, Атира.
Она кивнула, и я ушла проверить остальных; мои действия были размеренны, а вот мысли нет. Конечно же, у каждого оказались подобные татуировки на руках. Мои пациенты дремали, а я тихонько работала в палатке, стараясь не думать о пяти детях Кира. Или пяти женщинах, которые понесли от него пять детей. Или о факте, что меня могут обязать родить пятерых детей.
К счастью пришёл Гил с обедом и прервал мои размышления. Явился он не один. Мужчина приблизился ко мне с кривой усмешкой.